Нет, это какая-то бессмыслица! Что произошло? Как? Почему? И вдруг до него дошло. Он перелистал несколько страниц глянцевой рекламы в поисках оглавления, пытаясь унять нарастающую панику. Не может быть! Нет, может — целая страница редакторского вступления была посвящена триумфальному возвращению сеньора Л.Э. Вальдеса с его новым, потрясающим рассказом. Потом шло около двадцати страниц критического разбора произведения, хвалебные отзывы, мнения экспертов, о которых он в жизни не слышал, но которые делом всей жизни избрали поиск скрытых смыслов в его работах, «мифических троп, мимов и символов». Маленький рассказ Катерины был разложен на составляющие, проанализирован и отнесен к выдающимся примерам мастерства сеньора Л. Э. Вальдеса, венчающим его литературную карьеру.

Сеньор Вальдес швырнул журнал на стол и, издав гневный рев, в ярости разорвал белый конверт пополам, ища хоть какого-то объяснения безумию. Он его нашел: письмо от редактора, на которое сеньорита Марта Алисия Канталуппи потратила целый час, а сеньор Корреа написал собственной рукой.

Оно гласило:

«Мой дорогой сеньор Вальдес, не могу выразить всю глубину своей признательности за то, что Вы выбрали «Салон» для публикации Вашего последнего шедевра».

— Да не выбирал я тебя, идиот! Придурок!

«Весь литературный мир, затаив дыхание, ждал появления новых гениальных произведений, но недели становились месяцами, а месяцы перерастали в годы…»

— Что за бред!

«…но мы не получали ни словечка от нашего выдающегося автора, надежды и гордости нашей страны. С публикацией «Коробейника Мигеля Анхеля» Вы воистину открыли новую главу…»

— Господи Иисусе, помоги мне!

«.. в истории современной литературы и…»

Дальше следовала еще одна страница излияний в том же духе.

Письмо заканчивалось словами:

«Вы просите о вознаграждении по нашим обычным расценкам. Стоит ли говорить, что это абсолютно невозможно! Для такого уровня мастерства расценок быть вообще не должно, поскольку оно само по себе бесценно. Однако я искренне надеюсь, что Вы примете вложенный чек не как вознаграждение, но лишь как знак искреннего восторга и почитания высокого Искусства, которое Вы еще раз продемонстрировали нам».

Огромная, украшенная завитушками роспись сеньора Корреа занимала всю нижнюю часть страницы. Кроме письма из конверта выпал желтоватый листок банковского чека, адресованного сеньору Л. Э. Вальдесу, на котором стояла сумма: 250 000 корон.

Сеньор Вальдес поднял его двумя пальцами и отнес к окну.

— Что же, — пробормотал он. — Может, это хоть немного смягчит удар.