— Что-то я не вижу большого энтузиазма с твоей стороны.

— Я ведь не такой, как ты. У меня нет Эрики.

На Катерину словно повеяло холодом. На секунду в голове ее родились сомнения — на что же будет походить их семейная жизнь? Неужели вместо вечеринок, застолий, толпы друзей и студентов, сидящих у ног ее великого мужа, поэтов и писателей, пьющих вино и до хрипоты спорящих о судьбах мира, они окажутся запертыми в его квартире, вдвоем, в постели, пока секс не приестся?

В испуге она отогнала от себя эту мысль:

— Что ж, я тоже никому не сказала. Это такая потрясающая новость, что я и сама не до конца верю в нее, как же мне заставить поверить окружающих? Нет уж, подожду, пока у меня на пальце не появится кольцо. Тогда можно будет рассказать, да?

— Конечно.

— Чиано, ты любишь меня?

— Конечно, — небрежно ответил сеньор Вальдес, но спохватился, почувствовав, как неубедительно это звучит.

Он вспомнил день, когда взорвалась бомба, и чувство страха за Катерину, которое он тогда испытал, вернулось и нахлынуло на него с новой силой: такое свежее, томительное, горько-сладкое, что сеньор Вальдес с искренним чувством произнес (правда, вначале мысленно извинившись перед своей прекрасной сине-зеленой машиной):

— Я люблю тебя больше всех и всего на свете!

* * *

Они уже почти дошли до района Пасео Санта-Мария — там, слева под горой есть квартал, где торгуют лучшие в городе ювелиры, которые оттачивали мастерство в течение многих поколений. В каждом городе, наверное, найдется подобное место — небольшой квартал, где сосредоточены лучшие магазины того или иного рода: само собой разумеется, в других районах магазины, торгующие теми же товарами, не котируются так высоко. Местные богачи покупают женам и любовницам украшения только в аркадах Пасео Санта-Мария — это дело престижа. Для любого ювелира огромная честь открыть магазинчик именно в этом квартале, несмотря на непомерную аренду, которую, впрочем, рано или поздно все равно компенсируют покупатели. Коммерция и снобизм испокон веков составляют гармоничный союз.

Чуть в стороне от бойкого квартала располагалась тихая площадь, окруженная нарядными старинными домами, а в самом дальнем ее конце за изящной чугунной оградой цвел и благоухал прекрасно ухоженный сад — опрятные клумбы и рабатки красиво окаймляли посыпанные гравием дорожки. Сеньор Вальдес прекрасно знал этот сад, ведь он находился перед домом мадам Оттавио. Одному Богу известно, почему он решил привести Катерину именно сюда для разговора.

После того как он с чувством сказал: «Я люблю тебя больше всех и всего на свете!», что было по крайней мере отчасти правдой, сеньор Вальдес добавил: