— Вы должны кое-что знать, милочка, прежде чем совершите столь необдуманный шаг, — доктор Кохрейн помедлил, но Катерина молча смотрела на него. — К сожалению, сеньор Вальдес — не очень приятный человек.

— Чиано замечательный!

— Может, и замечательный, но все равно неприятный. Он замечателен своим талантом: уже оставил миру дюжину прекрасных романов, которые переживут всех нас, а я, к примеру, так и не вывел Теоремы Кохрейна. Сеньор Вальдес успел сделать гораздо больше, чем любой из нас, но с любовью вспоминать будут других, менее замечательных. Его — нет.

— О, как вы не правы! Я люблю его.

— Я верю вам. Сейчас любите.

— Я никогда не перестану любить его. Я себя знаю. Я не ребенок.

— Совершенное дитя.

— Неправда! Я старше, чем кажусь.

— Да, — сказал доктор Кохрейн. — Я читаю это в ваших глазах.

Прогулка с доктором Кохрейном занимала много времени — старик шел медленно, хромая, стуча тростью, время от времени останавливаясь, когда требовалось подчеркнуть свою мысль. Улица сужалась. Тротуар сужался.

— Я ужасно боюсь его матери.

— София.

— Вы знаете ее?

— Мы были знакомы много лет назад. Он ничего об этом не знает.

— Она меня ненавидит.

— Она просто напугана. Вы должны понять, девочка моя, какую тяжелую жизнь прожила эта женщина — сейчас она страшно одинока. Она цепляется за старые ценности, и после стольких лет… — В этот момент они поравнялись с пыльной синей машиной, стоявшей на другой стороне улицы. — … после стольких лет ваше появление в этой семье сродни революции! Я бы посоветовал вам проявить как можно больше терпения и такта. И доброты. Если вы хотите все-таки ввязаться в авантюру с замужеством, без его мамы вы далеко не уедете. Если я знаю Чиано. И Софию.

— Какой вы мудрый и добрый, — сказала Катерина.

— Я просто старый. Хотите, я угощу вас ужином?

Прошло много времени после того, как доктор и Катерина дошли до конца улицы и свернули за угол, туда, откуда раздавался шум далекой магистрали. Тени сгустились, выползли из-под каштана, заполонили сад, а небо завесилось бархатом и украсило себя первыми звездами. Сеньор Вальдес, в котором обида, гнев, страх и боль смешались в непереносимый клубок, услышал женский смех и хрустальный перезвон бокалов. Тогда он наконец-то поднялся со скамьи, перешел площадь и направился к дому мадам Оттавио. Самый короткий путь лежал через сад.