— Давайте пройдемся, — сказал он.

Он открыл выходящую на улицу калитку и дал ей пройти первой, а затем вышел сам, подав ей руку. Катерина заметила красавца-садовника с садовыми ножницами в руке и рассеянно подивилась его злому взгляду. Садовник с раздражением закрутил свои длинные черные волосы в конский хвост и закрепил резинкой.

— Ах, мне не следовало рассказывать вам об этом, — пробормотала Катерина, — мы хотели сообщить об этом позже.

— Все и так знают.

— Как это?

— Конечно, знают. Все в университете.

— Знают, что мы скоро поженимся?

Доктор Кохрейн с удивлением посмотрел на Катерину и впервые заметил, что она выше его ростом.

— Жениться? Нет, об этом никто не подозревает. Но все знают, что вы… вместе.

— Ах так, — протянула Катерина. — Вместе? И все об этом знают?

— Не волнуйтесь, дорогая. Никто нынче не обращает внимания на такие вещи.

Катерина промолчала. Она не стала напоминать доктору, что она как раз очень сильно обращает внимание на такие вещи.

— Я сама навязалась ему, — сказала она. — Мы еще толком не были знакомы, а я уже умоляла его переспать со мной. А он отказался. Он настоящий джентльмен. Не надо его винить.

— А сейчас вы собираетесь пожениться.

— По крайней мере еще час назад собирались. Мы как раз шли выбирать мне кольцо.

Доктор Кохрейн остановился на краю тротуара и потряс тростью в направлении сеньора Вальдеса.

— Он еще там, уверен, он ждет, когда вы образумитесь и вернетесь к нему. Бегите же, дитя мое, бегите к нему. Просите прощения за свое глупое упрямство, вините во всем свою молодость, нет, лучше обвините его в своей молодости и, ради бога, не спорьте с ним. Клянусь, через час на вашем пальчике засияет колечко.

— Вы говорите это таким тоном, как будто пытаетесь меня предостеречь.