— Уверен, девушки сделают это гораздо лучше меня.

— А мне хочется, чтобы это сделал именно ты. Так, в порядке дружеской услуги. Принесешь мне туда, — команданте махнул рукой в сторону кустов.

Сеньор Вальдес вовсе не желал оказывать дружеские услуги команданте. Он не чувствовал к нему дружеского расположения. Он был напуган — серьезно напуган, — устрашен, унижен, оскорблен, чего команданте и добивался. Конечно, никто не мог заставить его приготовить чертов коктейль, ведь не приставит же команданте пистолет к его виску — хотя кто знает? — и на мгновение сеньор Вальдес решил взбунтоваться. Он ведь может просто уйти — в другой угол сада, например, найти себе другую компанию, сделать вид, что их разговора вообще не было. Да, но что потом? Сидеть и вызывающе смотреть на команданте из другого конца сада? А что, если команданте подойдет к нему, если устроит сцену, начнет орать и хвататься за пистолет? Ну и что? Не застрелит же он его прямо в борделе, у всех на виду! Но сеньор Вальдес прекрасно знал, что правосудие обычно свершается не у всех на виду, а позже, в другом месте, где геройство становится бессмысленным. М-да…

Сеньор Вальдес налил бренди, плеснул в стакан колы и отнес команданте.

— Ваш напиток, сеньор, — сказал он.

— Спасибо. — Команданте залпом опрокинул почти половину и со стуком поставил стакан на стол. — Давно хочу перекинуться с тобой парой слов, дружок.

Сеньор Вальдес не знал, как реагировать. Горло его перехватило, в животе противно заныло.

— Нас немного расстраивают твои новые друзья.

— Как мило с вашей стороны проявлять такое участие.

— Не умничай, тебе это не идет. Мы действуем исключительно в твоих интересах.

— Что же, в таком случае мне лучше воздержаться от комментариев. — Сеньор Вальдес отодвинул кресло и сел, расслабленно откинувшись и вытянув ноги, копируя позу команданте. В одной руке он держал стакан с зеленоватой жидкостью, другой нервно теребил верхнюю губу.

Команданте спросил:

— Что ты знаешь о докторе Хоакине Кохрейне?

— Ничего. Истинная правда! Он работает в университете, преподает математику. Вот и все.

— Мне страшно не нравится, когда люди говорят: «Истинная правдам Одно это внушает подозрение. Что еще?

— У него есть трость.

— Я же велел тебе не умничать!

— Но это все, что я знаю.

— Где он живет?