А вот и нет, старый козел, подожди, немного тебе осталось. Команданте со сладкой тоской вспомнил годы молодости — да в те дни за одни эти слова можно было поставить к стенке. Разрешалось прямо на улице отстреливать предателей. А почему нет?

Он вытянул указательный палец им вслед и негромко сказал:

— Паф.

Пиф-паф. Пиф-паф. Все просто. По два выстрела на каждого. Один — чтобы сбить с ног, другой кон-тральный — в голову. Чисто, просто, а потом надо вызвать труповозку, чтобы убрали с улицы грязь. Но сейчас все изменилось. Теперь все болтают о каких-то правах, открытых процессах, прости господи, и международных стандартах. Полное дерьмо.

Впрочем, принципиально ничего не изменилось. В мире всегда были и будут глупые, слабые, никчемные людишки, которые искренне полагают, что правила написаны не для них, что они сами могут решать за себя свою судьбу и тащить в Преисподнюю страну. Но, к счастью, есть и сильные люди, готовые показать этим тварям, насколько они не правы. Команданте принадлежал к последним, он гордился своим положением, и не он один — во всей стране полно законопослушных граждан, благодарных ему и другим воинам за то, что могут спокойно спать по ночам. Но эти — эти не испытывали к нему благодарности, и он их ненавидел.

Взять доктора Кохрейна, например: типичный пример глупого, безвольного слабака, думающего, что может в одиночку бороться с команданте. Идиот! Без сильного лидера революцию не сделаешь. А старый Кохрейн уверен, что, спев песенку, изменит мир! Когда такие люди понимают, что систему им не сломить, они готовы встать перед ее мощью и позволить ей сломить себя. Но старый Кохрейн не бомбист, это точно. Он слишком любит людей: ведь когда он увидел бегущую к нему Катерину, его первым и единственным инстинктивным желанием было — помочь.

На самом деле доктор Кохрейн был весьма раздражен тем, что ему помешали досмотреть шоу садовника. Однако когда он узнал, кто именно бежит по дорожке, всхлипывая в белый носовой платок, пряча глаза и шмыгая носом, когда понял, что она — своя, он забыл о раздражении и обратился к ней с участием, вежливо приподняв шляпу:

— Катерина, дорогая, могу я вам чем-нибудь помочь?

Ей стало ужасно неловко. Она еще не опомнилась от разговора с Лучано и не была готова к встрече с доктором, но повернуться и убежать обратно тоже не могла.

Катерина с трудом выдавила:

— Здравствуйте, доктор Кохрейн. Спасибо. Все хорошо.

Но когда он обратил на нее грустные старые глаза, что-то прорвалось внутри у Катерины: слезы потекли ручьем, а через несколько минут доктор Кохрейн получил подробный отчет о случившемся.