* * *

Когда сеньор Вальдес входил в дом мадам Оттавио, у него сосало под ложечкой. После ухода Катерины он не бросился прочь из сада, наоборот, продолжал сидеть, ожидая, что она одумается и вернется, пока само ожидание не превратилось в повод для дальнейшего ожидания.

Спрятав чек в бумажник рядом с запиской Катерины, он сидел в одиночестве, пока не увидел в небе первую звезду. Сеньор Вальдес ничего не понимал в астрономии — даже если бы город не смыл оранжевым светом фонарей почти все звезды с неба, он все равно не смог бы отличить созвездие Скорпиона от Южного Креста, но дед-адмирал успел научить его главному правилу: первая звезда, появляющаяся вечером, вовсе не звезда, а планета Венера. Она выдавала свое низкое происхождение ровным зеленоватым свечением отраженных от солнца лучей, в то время как звезды, сами представляющие собой гигантские пылающие солнца, силой расстояние превращенные в маленькие точки, мерцали и дрожали в темном небе.

Когда в небе появилась Венера, сеньор Вальдес решил, что ждал достаточно, но он был напуган и поэтому не двинулся с места. Он решил дать Катерине еще один, последний шанс признать, какой страшной дурой она себя показала. Он старше ее и может проявить снисходительность к ошибкам молодости. Он решил дождаться второй звезды, но она выскочила на удивление быстро, и тогда сеньор Вальдес окончательно понял, что Катерина не вернется.

Он поднялся и медленно пошел по гравиевой дорожке в ту же сторону, куца убежала Катерина, по тем же камешкам, что похрустывали у него под ногами, мимо скамьи, где сидел доктор Кохрейн, — и вышел на маленькую площадь через те же ворота чугунного литья.

Двойные двери дома мадам Оттавио были распахнуты настежь. Замерев на месте и держась одной рукой за решетку ворот, сеньор Вальдес слушал веселый щебет женских голосов, смех, приглушенную музыку. Он почувствовал жуткую жажду, унять которую мог только ледяной напиток из джина с лаймом. Только кисло-горьковатый, пряный, весенний вкус лайма мог помочь справиться с ней. «Зеленая фея» призывно махала прозрачными крылышками. Он уже несколько недель отказывался от ее поцелуев и сейчас тоже боялся войти. Фея звала, но он боялся сделать первый шаг навстречу.

Сеньор Вальдес боялся, что Катерина разлюбила его. Он боялся, что она откажется выйти за него замуж. Он боялся, что раненное самолюбие и разочарование убьют в ней любовь. Он боялся, что окончит дни, подобно старому нацисту доктору Клементу, и некому будет оплакать его. Он боялся, что проживет остаток жизни, как его мать: сорок лет в полном одиночестве, — боялся, что с его смертью его род прервется, и очень боялся, что, если он войдет в дом мадам Оттавио, эти страшные вещи сбудутся.