Он сложил чек по старому сгибу и убрал в бумажник. Он дал время Катерине прийти в себя и вернуться. Черная птица, вволю наигравшись с листьями, в последний раз проскрипела свою песню и улетела прочь.

За два квартала монотонно гудел и завывал транспортный поток — как ветер на пустынном пляже. Сеньор Вальдес начал подумывать о том, что делать дальше.

А на другой стороне сада, сидя в пыльной машине, команданте Камилло следил за доктором Кохрейном и Катериной. Вначале его внимание привлекла ее быстрая походка, аура беспокойства, гнева и страха. Девчонка! Она быстро шла по дорожке прямо на доктора Кохрейна. Команданте презрительно фыркнул. Как можно назначать встречи в таком людном месте? Да они вообще не имеют представления о конспирации!

Доктор Кохрейн поднялся и приподнял шляпу — даже ручку поцеловал, старый козел. Впрочем, если такие старомодные штучки-дрючки помогают старику залезть в эти хорошенькие трусики, тем лучше для него — команданте не возражает.

Команданте опустил стекло, и в салон машины проникло птичье пение — как бусинки, падающие на пол с разорванного ожерелья.

Девушка была явно расстроена. Нечистая совесть, что еще? Боже, сколько раз он видел, как такие вот девчонки сами доходили до края, и ему оставалось лишь чуточку подтолкнуть! Мягкое заверение, что они будут чувствовать себя намного лучше, когда признаются, и — слезы градом сыпались из глаз, а вместе со слезами — слова. Ха! Команданте читал отчаяние на ее лице. Девчонка готова расколоться. Чувствует, наверное, что они со стариком давно на крючке.

Доктор Кохрейн открыл ворота, учтиво поклонился и пропустил ее вперед. Вы только посмотрите на этого кабальеро! Впрочем, опять-таки кто он такой, чтобы судить? Видать, уловки старикана работают!

На площади доктор Кохрейн предложил ей руку, и они пошли в сторону университета.

Команданте притворялся, что читает газету, но не поднимал ее, загораживая лицо, как делают сыщики в дешевых фильмах — такой горе-детектив сразу привлечет к себе внимание. Коменданте знал, что никто так не выделяется в толпе, как тот, кто отчаянно старается держаться незаметно. Поэтому, когда девчонка и старик вышли на улицу, он сложил газету и откинулся на спинку сиденья, глядя перед собой. Когда они проходили мимо его машины, он зевнул, закрыв рот рукой. Они не заметили его.

В течение трех долгих секунд они проходили мимо приоткрытого окна машины. Не поворачивая головы, команданте изо всех сил напряг слух. Он услышал, как доктор Кохрейн сказал что-то вроде: «После стольких лет…», а потом: «революция». Больше он ничего не расслышал. Голос старика звучал вкрадчиво, успокаивающе. Команданте не потребовалось много времени, чтобы заполнить пробелы: «После стольких лет мы приближаемся к цели». Или: «После стольких лет дураки-полицейские так и не научились выслеживать нас».