В целом русское войско XVI в. имело четкие формы организации: иерархию командного состава с точным определением подчинения, порядок материального обеспечения и систему управления. Современники иностранцы писали небылицы о русском войске, которое, по их словам, «на поле битвы действует без всякого строя». Извращает историческую правду и картина русского художника С.В. Иванова «Поход москвитян», где изображен беспорядок московской рати на походе.
В XVI в. непрерывно совершенствовались русские оборонительные сооружения как в центре, так и особенно на окраинах государства.
В 1534–1538 гг. в Москве была построена каменная стена с 12 башнями, окружившая посад (Китай-город). Китайгородская стена была ниже Кремлевской стены, имевшей 17 башен, но оказалась лучше приспособленной к пушечной и пищальной стрельбе. В конце XVI в. были еще возведены каменная ограда с башнями на земляном валу для защиты Белого города и земляная ограда с острогом и 36 башнями для обороны Земляного города, включавшего и часть Замоскворечья.
Большое внимание уделялось укреплению границ, особенно южной и западной.
В период правления Ивана IV была усилена древняя Тульская Черта и построена вторая Черта: от Путивля на Рыльск и далее на Новгород-Северский, Орел, Новосиль, Данков, Ряжск, Шацк, Алатырь на Суре. В конце XVI в. была возведена третья Черта, которая состояла из трех линий городов, постепенно углублявшихся в степи: Кромы, Ливны и Елец; Курск, Оскол и Воронеж; Белгород и Валуйки. В 1600 г. был построен Царев-Борисов; Черта подходила к среднему течению Северского Донца. Только за 15 лет, в конце XVI в., линия укреплений продвинулась к югу на 500–600 км.
Черту обороняла засечная стража, которая высылала вперед сторожевые части. Для обороны выставлялось две рати: Украинная (у Новосиля, Мценска, Данкова, Дедилова, Пронска, Тулы и др.) и Береговая (по р. Ока, опираясь на Серпухов, Калугу, Каширу, Коломну).
Служба пограничного войска регламентировалась указами и «Боярским приговором о станичной и сторожевой службе 1571 года».
* * *
Упорядочение поместной системы комплектования русского войска способствовало его количественному и качественному росту. В период правления Ивана IV, по сообщению путешественника Адамса, русское полевое войско могло иметь до 90 тыс. человек. Англичанин же Ченслер писал, что численность полевой армии достигала 200–300 тыс. человек. Последняя цифра явно нереальна. Первую можно считать достоверной, если в нее включить гарнизоны крепостей и засечных линий, а также казаков, т. е. считать ее за цифру мобилизационных возможностей, а не только полевого войска.