Следует сказать, что партизанские вожди на завершающем этапе партизанщины часто уделяли идеологическому воспитанию подчиненных немалое внимание. В армии Мамонтова–Громова осенью 1919 года был создан институт политкомиссаров; омскими подпольщиками большевик Г. Ф. Захаренко был направлен к партизанам Тарского уезда, где также предусматривалась должность комиссара[1538]. Но в основном партизанские политработники не были коммунистами и чаще всего симпатизировали эсерам. Так, комиссаром 1‐го Алейского полка армии Мамонтова был эсер Ф. Д. Плотников, в следующем году возглавивший крупное антикоммунистическое восстание. Среди комсостава Шиткинского фронта преобладали не большевики, а меньшевики и эсеры[1539]. Большое влияние имели социалисты в штабах соединений А. Д. Кравченко и И. Я. Третьяка.

Однако обычный лозунг пропагандистов и Алтая, и Забайкалья выглядел по-большевистски: «Кто не с нами, тот против нас!» Инструкция военно-революционного штаба забайкальских партизан Курунзулая, принятая на рубеже 1918–1919 годов, гласила: «Лица, сочувствующие Советской власти, но не поступившие [в партизаны] в момент восстания, будут считаться контрреволюционерами». Аналогично и на Алтае партизанский Облаком в октябре 1919 года печатно объявил о всеобщей мобилизации и пригрозил: «Кто не идет с нами, тот враг нам»[1540]. С врагом же все средства были хороши: партизаны очень легко шли на вероломство, особенно при раздаче обещаний сохранить жизнь желавшему сдаться противнику.

Обычным способом пополнения партизанских рядов служили обширные насильственные мобилизации окрестного населения. Во время Змеиногорского восстания осенью 1918 года в селе Лаптев Лог несогласным с мобилизацией «рубили головы и случаев смертной казни было несколько». В марте 1919 года начальник Нижнеудинского гарнизона сообщал, что в деревне Шипицыной были партизанские вербовщики, которые «не желающих присоединиться к ним расстреливают»[1541]. Тогда же в партизанскую армию Шиткинского фронта были насильно мобилизованы крестьяне, совершенно не желавшие этого, что в большой степени предопределило полное поражение восточносибирских повстанцев в конце мая – начале июня[1542].

Действовавший в Причумышье И. Е. Громов-Амосов осенью 1919 года, попав в окружение белых, «объявил мобилизацию всего населения, способного носить оружие», собрав (явно щедро присочинив) до 7 тыс. душ. В декабре Тунгусский отряд И. П. Шевчука, действовавший в Хабаровском уезде, при отступлении под натиском белых мобилизовал в деревне Восторговке всех подряд, вплоть до инвалидов, – «стариков и молодых, здоровых и калек»[1543]. В начале 1920 года партизаны Прибайкалья объявили мобилизованными всех мужчин от 18 до 43 лет[1544]. В 1922 году дальневосточная пресса извещала, что «в Хорольской волости [Иманского уезда] красные партизаны насильственно мобилизуют крестьянское население, отмечены случаи расстрела за уклонение и дезертирства»[1545].