В «нормальном» обществе слухи выполняют коммуникативную функцию, а в переживающем кризис, напротив, играют «роль мощного стимулятора деструктивных процессов»[1523]. Так что собственное оружие слухов было очень эффективным ответом красных. П. Д. Яковлев отмечал результативность ложной большевистской пропаганды среди низов: «Распускается слух о близком падении Омска – и подати падают в своем поступлении. Распускается слух о колоссальной смертности молодых солдат в казармах – и увеличивается дезертирство, и деревня укрывает солдат от службы, на которой „морят“. Усиленно муссируется слух о „мордобитии“ и порках, якобы введенной в систему воспитания солдат»[1524]. Карательные отряды при подавлении партизан активно вылавливали вооруженных мятежников, а агитаторы часто оставались безнаказанными. Бессильна была в борьбе с пропагандистами красных и слабая, немногочисленная милиция[1525].

Вслед за подпольщиками партизаны охотно и весьма эффективно распространяли самые невероятные слухи о громадных силах повстанцев и поражениях белых. Г. Ф. Рогов в начале 1919 года велел повсюду говорить «о быстром росте отряда и невероятно хорошем вооружении»[1526]. Действовавший в Енисейской губернии Агинский отряд М. Т. Савицкого и А. М. Марченко, насчитывавший всего 200 бойцов, «через своих агитаторов и прокламациями… пускал легенду о чудовищной силе своего отряда», где якобы были и штаб, и «Стальная дивизия», и «9‐й Могилёвский полк», в результате чего начальник Ирбейского гарнизона отправлял послания «командиру Стальной дивизии красных Савицкому»[1527].

Весной 1919 года, как убедился один из интернационалистов-связников, отряд Каландаришвили насчитывал семь человек, а в Иркутске говорили, что у Деда воюют 2 тыс. бойцов[1528]. Весной и летом 1919 года большевики спровоцировали забастовку 3,5 тыс. рабочих Сучанского угольного рудника, причем стачечники уверяли прибывшего к ним корреспондента, «что сам Троцкий во главе с миллионной армией идет по Сибири, чтобы помочь восставшим на всем протяжении ее крестьянам бороться с капиталистами, что весь народ здесь готов поддержать его». Никто из рабочих не доверял официальной прессе, но «слепо верили тому, что приносили слухи»[1529].

В тогдашних условиях слухи играли основную роль в информировании населения, поэтому запугивание партизанскими успехами нередко оказывалось где-нибудь в глуши особенно эффективным. Например, к июню 1919 года в крупном отряде П. Д. Криволуцкого после успешных действий белых осталось лишь пять человек, остальные разбежались по домам. Тогда «…мы решили пустить слух, – писал впоследствии Криволуцкий, – о победе, якобы достигнутой отрядом, возвращающимся с Ангары, и что мы здесь к Шиткино подошли как разведчики… а сам отряд находится в тайге. <…> На другой день по всему повстанческому району разнеслись слухи о достигнутых „успехах“ на Ангаре и наших „больших“ планах. <…> Скрывавшиеся около своих селений партизаны стали быстро являться на обусловленное нами место. Собралось всего около трехсот человек, которые были быстро сформированы в особый отряд»[1530].