Употребляли спиртное и перед исполнением террористических актов. Мобилизованные семёновцами солдаты гарнизона, базировавшегося между станциями Уруша и Рухлово, под влиянием партизанской агитации решили убить подполковника Иванковского. Исполнитель вспоминал: «Поручили дело мне и Грешилову. Оба мы еще никогда не убивали людей, а поэтому немало трусили… Решили набраться храбрости в станционном буфете. <…> Осушили бутылку, через 10 минут пошли к подполковнику и… без всякой робости отправили его на тот свет»[1582].

Алкоголь был и одним из стимуляторов партизанщины, и очень эффективным врагом партизан. Спиртное то и дело доставалось им, и повстанцы неизменно перепивались; частое состояние опьянения было обычным для множества из них, что усугубляло девиации в повстанческой среде. Причем это наблюдалось во всех регионах России и касалось также новых властей (например, осенью 1918 года, по оценке красных, «разлагающей язвой [советского] тыла в Прикумье являлось пьянство»[1583]).

Воевавшая в армии Кравченко Т. Е. Перова отмечала: «Мобилизованные и добровольные бойцы притекали не в раз и не совсем в трезвом виде, хотя штаб и принял некоторые меры против самогонки и самогонщиков, угрожая последним чуть ли не расстрелом, но фактически такой кары ни разу не осуществили»[1584]. Когда итальянский отряд, действуя южнее линии Канск–Свинцево, занял деревню Кияшскую, то обнаружил, что тасеевские партизаны «были все пьяны»[1585]. Повстанец С. Г. Семашев откровенно вспоминал, как отряд Д. М. Бабичева (Енисейская губерния) однажды так перепился, что часть бойцов была без сознания: «Которые были трезвы – выехали, а остальных пришлось складывать на сани и привязывать… таких бойцов можно было сразу направить на все четыре стороны, но зная их[,] не пришлось с ними так поступать»[1586]. Один из бойцов простодушно вспоминал: «Шло наступление, а мы с Петром Ефимовичем [Щетинкиным] в коробкé сзади ехали и оба были пьяны. Поссорились и подрались, мне плети попали»[1587].

Шиткинские партизаны с целью поддержания дисциплины специально, невзирая на протесты населения, уничтожали запасы самогона в некоторых деревнях, специализировавшихся на выработке кустарного хмеля (так, в селениях Костомарово, Паренда, Квиток, Шевченко, Короленко, Нижняя Гоголевка, Верхняя Гоголевка под Тайшетом самогоноварение стало основным занятием населения): «Со стороны самогонщиков по адресу отряда было много проклятий, но винокурение на этом участке [в марте 1919 года] было с корнем вырвано. Этим удалось поднять авторитет отряда и повысить его боеспособность»[1588].