По свержении Колчака остро встал вопрос – кто станет у власти в Сибири: те ли, кто в течение двух лет вели героическую борьбу с Колчаком на внутреннем фронте, т. е. партизаны, или коммунисты и советские работники центральной России. Совершенно естественно, что власть по Сибири перешла не к партизанам (партийным и непартийным), лишенным элементарного опыта в советском строительстве, а к коммунистам и советским работникам центральной России. Партизанам и их вождям в строительстве [Советской] Сибири досталась третьестепенная и абсолютно не руководящая роль. С таковым положением не могла мириться часть партизанских вождей и партизан <…> [ибо] великая третья сила – крестьянство – оттесняется коммунистами от власти, и те места в советском правительстве, которые, по мнению партизан[,] должны были бы занимать их вожди, занимаются спецами, с которыми партизаны боролись всего несколько месяцев тому назад. Среди партизан советская политика коммунистов стала истолковываться как политика измены революции. Наиболее обывательски настроенные вожди партизан и мелкобуржуазное партизанство начали относиться к коммунистам центральной России как к самозванцам. Этим объясняется факт посылки [Г. Ф.] Роговым делегации к тов. Ленину с жалобой на угнетателей-коммунистов[2613].

Основная часть красных партизан поддерживала власть, несмотря на огромное недовольство рядом ее мероприятий. Но бывшие партизаны, включая многих достаточно известных вожаков, продолжительное время были очень активны и в антисоветском повстанческом движении. По оценке И. П. Павлуновского, к концу июля 1920 года на территории Алтайской и Семипалатинской губерний партизаны-повстанцы потеряли 4 тыс. убитыми, не считая пленных, тогда как потери правительственных войск в боях с ними составили менее 150 человек[2614].

Лояльность же вознаграждалась. Бывший начштаба армии Мамонтова Ф. И. Архипов (1893–1966), показав согласие с разоружением и фильтрацией повстанцев, стал членом Алтайского губревкома, начальником губмилиции и т. д., раскрыл «несколько партизанских заговоров». Из партизан выше прыгнули только Х. С. Скиба и А. И. Бобра, с декабря 1919 по февраль 1920 года занимавшие соответственно посты председателя и зампреда Семипалатинского облревкома. Но большевистская политика военного коммунизма вела к разочарованию и недовольству повстанцев. Так, бывший левый эсер Архипов был против продразверстки и резко утверждал, что все советские учреждения – «лишние[,] связывающие революцию наросты». Будучи отправлен в декабре 1920 года делегатом на VIII Всероссийский съезд Советов, Архипов, увидев фанатичное следование идеям военного коммунизма, заявил, что в Москве «сплошная мертвечина, один Ильич живой человек»[2615].