Еще в сентябре 1921 года директор Госполитохраны Г. И. Быков в секретном циркуляре приказывал местным органам ГПО – для улучшения имиджа ДВР в связи с начавшимися переговорами с Японией в Дайрене – временно «никаких секретных судов и расстрелов не производить», «не допускать широкого, бесцельного и вредного для РКП пользования методами провокаций» и пока «отказаться от чекистских методов ликвидации врага на месте преступления»[2924]. Однако каких-либо результатов этот циркуляр не принес. В Приморье ГПО произвела 9 и 10 октября того же года массовые аресты в рамках ликвидации «заговора» среди каппелевцев: из 120 арестованных пятерых просто утопили[2925]. Завсетью информационной части Военотдела ГПО Ян Рейнгольд в январе следующего года жаловался, что большинство сотрудников «имеют определенные партизанские привычки… очень склонны к активности – уничтожению контрреволюции в один миг, не задумываясь над окружающей обстановкой»[2926].

Во второй половине ноября 1922 года полпред ГПУ по Сибири Павлуновский писал И. С. Уншлихту конкретно об опасностях партизанщины и предлагал решительные меры борьбы с ней: как разоружение партизанских отрядов[2927] и очистку НРА от «партизанских элементов», так и смену всего состава партийных и советско-профсоюзных работников – с переброской дальневосточных кадров в Сибирь и остальные части России и заменой их новыми работниками[2928]. Но даже после советизации ДВР сам Павлуновский не сразу смог добиться от Дзержинского присылки хотя бы полутора десятков опытных чекистов для качественного улучшения работы основных подразделений бывшей ГПО[2929].

Не помогла и огромная чистка милиции: к началу 1923 года в Дальневосточной области за нарушения законности, злоупотребления властью, а также безграмотность уволили до 40% милицейского состава[2930]. Однако наказания, понесенные криминальными руководителями силовых ведомств, были обычно символическими. Так, начальник Зейской уездной милиции И. И. Сурин, обвинявшийся в незаконных арестах и издевательстве над арестованными, присвоении «общественных сумм», золота и платины, был решением ДВ ЦКК РКП(б) в феврале 1922 года исключен из партии «навсегда», но только полтора года спустя партийные власти направили его дело в трибунал[2931]. В 1924 году был откомандирован начальник милиции Дальневосточной области М. Я. Воскобойников, исключенный затем из партии не только за отнесение личных расходов на счет государства, но и за то, что «его участие в избиениях было вполне доказано»[2932].

Забайкалье и Дальний Восток долго оставались территорией, где то и дело организовывались тайные убийства с целью углубления социальной чистки либо просто из личных счетов. Негласно уничтожались и уголовные элементы, и ненужные сексоты из числа контрабандистов, и те, в ком власть видела нелояльных или опасных лиц. В октябре 1922 года прямо в здании Нерчинско-Заводского укома РКП(б) коммунистами, включая уполномоченного ГПО ДВР и командира ЧОН, был задушен житель Александровского Завода, кандидат в члены партии Я. Я. Козловский, обвиненный по доносу как агент белых эмигрантов. Секретарь укома И. Рыбаченко выступил укрывателем убийства. Виновных первоначально исключили из партии, но Забайкальский губком не утвердил этого решения, а уголовное дело было прекращено. И в 1924 году все убийцы, переброшенные в соседний уезд, были восстановлены в РКП(б) со строгими выговорами за «превышение власти»[2933].