В том же 1925 году прокурор Сибирского края П. Г. Алимов, посетив Ачинский и Минусинский округа, обнаружил не только что «значительная часть членов и кандидатов [РКП(б)] вооружена и без оружия не мыслит себе работы», но и факты террористических акций по отношению к «спецам», а также «брожения» среди бывших партизан, недовольных отсутствием льгот и недостатком внимания к ним со стороны властей[2907]. Видный партизан Д. Е. Блынский, взявшись за мемуары, в этот период твердо формулировал кредо: «Мой личный взгляд такой: никаких пощад врагам, в свое время издевавшимся над нами. Если бы мне разрешили этих гадов уничтожить, с удовольствием бы согласился. А пока буду жив, то бороться буду с такими элементами, иначе нельзя с ними жить»[2908].

По оценке А. П. Угроватова, совершенно отошли от партизанщины примерно 40% сибирских ячеек, где коммунисты занялись своим хозяйством и до 1928 года вели себя относительно спокойно. В остальных ячейках были заметны разочарование властями, пьянство, склоки. Эти ячейки противопоставляли себя прочим крестьянам, ждали очередных нажимных кампаний, грезили о мировой революции, дебоширили с оружием и стрельбой, порой доходили до бандитизма. К 1925–1926 годам таких ячеек было не менее трети. Оставшаяся четверть ячеек состояла из политически совершенно безграмотных партизан-бедняков, практиковавших как левацкие и анархические взгляды, так и крайние формы насилия с нередкими проявлениями красного бандитизма[2909].

По этим причинам частые бессудные расправы над политическими врагами продолжались долго, особенно в восточносибирских и дальневосточных районах, где многие партийцы категорически не признавали правительственных амнистий. В 1925 году Иван Семаков, один из вожаков антибольшевистского восстания 1918 года в Туве, воевавший затем в повстанческих отрядах Шмакова, Кайгородова, Казанцева и Бакича, был пойман тувинскими чоновцами и по дороге в Минусинск застрелен конвоем якобы «при попытке бегства». Тувинские партизаны «…видя безнаказанность бандитов, некоторых из них прибрали к рукам по-партизански, где увидят, там и стукнут – так были убиты [Иван] Русский, Неклюдов, Матвеенко и другие» – это произошло в период до 1925 года[2910].

В 1925 году в Бурят-Монголии отмечались случаи убийств комсомольцами (бурятами и русскими) местных граждан под предлогом классовой борьбы[2911]. В начале 1926 года в Черемхово слушалось дело группы коммунистов и комсомольцев села Евсеево, которые в период борьбы с белым повстанчеством самочинно убивали и грабили неугодных им лиц[2912]. В мае 1928 года председатель Тесинского сельсовета Минусинского района коммунист Нестеренко убил одного приезжего за «контрреволюционное прошлое»[2913].