* * *
Ольгин автомобиль – это совершенно отдельная история.
Да, Андре оставил ей квартиру на рю де ля Рокетт и небольшую сумму денег. Но Citroёn DS цвета крем-брюле, с тонированными стеклами, он ее собственный. Она приобрела его у какого-то мужичка цыганской внешности за две тысячи франков несколько лет назад.
– Кстати, ты знаешь, что DS читается как Dе́esse, что значит «богиня»? – замечает она.
Но теперь «богиня» начинает потихоньку разваливаться. Деталь за деталью. От бокового зеркала осталась только половина, а правая дверь не открывается. Так что гостей водителю приходится вежливо пропускать на пассажирское кресло и обратно. На заднем сиденье валяются пустые бутылки из-под шампанского, кучи неразобранных нот и платья из тафты с недостаточно длинными рукавами. К ним следует добавить ослепительно красивую Клодель, лающую как безумная. А еще плед – на случай если машина встанет напрочь на дороге в середине февраля. Уж сколько раз сестру мою останавливали французские полицейские, желая выяснить, не живет ли она в этой своей консервной банке.
Мы застреваем в пробке неподалеку от Эйфелевой башни, и тут из-под капота начинает валить дым.
– Ты небось забыла проверить масло и воду? – Я не могу удержаться и смеюсь в голос.
Ольга резко бьет по тормозам. Вылезает из машины и открывает капот, громко крича и размахивая руками. Дым валит уже со страшной силой, и мотор окончательно издыхает.
–
Я не могу выбраться наружу и только слышу какое-то инфернальное гудение клаксонов вокруг нас, а Ольга все продолжает сыпать ругательствами:
–
И только Клодель сохраняет полное спокойствие и свой красивый профиль.
Вскоре к нам подъезжает полицейская машина, из нее вылезает жандарм.
– Мадемуазель, вы перекрыли всю дорогу, это не дело.
– Но, merde, что мне было делать? Из машины столб дыма валил, а потом мотор вообще сдох. Morte[161], капут!
– Какого цвета был дым, белый или черный? – задает жандарм профессиональный вопрос. У него довольно симпатичное лицо.
– Понятия не имею. Мы же не папу римского[162] выбираем, верно? – отвечает Ольга, и глаза у нее сверкают, точно воды Каттегата в полнолуние.
Полицейский бросает на нее взгляд, потом еще один, затем наклоняется к ней и коротко улыбается.