Следующую картину я писала в папином доме. Близился конец лета, поэтому свет и цвет немного холоднее, чем на предыдущем портрете. В окне проглядывают едва различимые белые пятна танцующих канкан лундеманновских овечек, но вообще-то главный здесь, конечно, Себастиан. Он сидит в красновато-охряных сумерках, слегка отклонив голову, взятый чуть сзади и погруженный в книгу об острове Пасхи в кобальтово-синей обложке.

– Подними глаза, – шепчу я. Возьми меня с собой в сказку. «Подними глаза», но Себастиан взгляда больше не поднимает. Он хочет закрыться в своем собственном мире, в своей собственной таинственной капсуле. И здесь я сдалась как художник и как женщина не решилась додумать эту мысль до конца. Возможно, во взгляде Жизели Себастиан не читает своих собственных сомнений, как он читал их в моих глазах. Для него это, наверное, своего рода освобождение, но, вообще-то говоря, все это попахивает трусостью или подлостью.

Вечером я никак не могу заснуть. И только часа в три сон наконец-то приходит. Ближе к утру меня одолевают грезы, и Филиппа парит над постелью, с обрамляющими ее голову уравнениями.

– Что делать, если ты уже нашла Вечную Любовь? – сквозь слезы спрашиваю я. – Мы с Себастианом еще задолго до нашего рождения наверняка заключили четкий договор, что будем любить друг друга. И он нарушил эту кровавую клятву.

Филиппа не отвечает. Она парит у меня в ногах и смотрит своими светло-голубыми глазами.

– Он ведь был для меня всем, – повторяю я. – Теперь любви не найти, как иголку в стоге сена!

– Ну, со стогом все не так сложно, – возражает старшая моя сестра. – Сперва надо сжечь стог. А потом берешь магнит и вытаскиваешь иголку.

Она показывает мне груду балетных туфелек и увеличительное стекло. И потом исчезает. Куда, мне неведомо. Но вид у нее вроде бы радостный.

* * *

Грета начинает расчищать завалы своей жизни. Вещи Могильщика она давно уже снесла на помойку. Теперь пришла очередь гаража, где она не была больше года. И там, среди картонных коробок и садового инвентаря все еще стоит пресловутый мопед. Тот, что муж купил, хотя у них не было на него денег.

– Я уже нашла покупателя, – говорит Грета Йохану, помогающему ей вытащить мопед на тротуар. – Сегодня после обеда придет посмотреть его.

Йохан садится на мопед и включает зажигание. Чихнув пару раз, мотор заводится.

– Садись сзади, – говорит он. – Прокатимся.

Она качает головой.

– Ну давай же, мать, просто по Палермской проедемся.