– Что ты имеешь в виду? – Я гляжу на нее.

– Да Варинька вообще не умела читать! – бормочет моя мать.

Повисает тишина.

– Да нет же, умела! Она читала нам страницу за страницей, – раздраженно возражаю я.

– Вовсе нет… Она просто повторяла то, что ваша прабабка Эстер читала ей. Ей тогда девять лет было, и она какие-то небольшие кусочки запомнила. А все остальное – это ее фантазии.

Я поражена.

– А как же тогда с чужими письмами, которые вы переписывали? – спрашивает меня Ольга.

Я задумываюсь.

– Ну… если уж на то пошло, на самом деле это Грета читала их и писала, если в том была нужда, – отвечаю я. – А Варинька диктовала, что писать.

Мать моя смотрит на меня с недоумением. О том, что мы вскрывали чужие письма, она раньше не слышала.

– Эстер?! И это ты, такая милая, славная?

– Я тебе не славная и не милая, черт побери!

– Ладно. Уймитесь. Но когда вы с дедом узнали, что Варинька не умеет читать? – спрашивает Ольга.

– Деду, наверное, потребовалось несколько лет. В основном из-за языка. Варинька всегда как-то умела эту тему обойти или сделать вид, что газеты и большая литература – пустая трата времени.

Сарказм позволил ей перевести дыхание.

– А я обнаружила это, потому что в Варинькиной версии все время появлялся какой-то карлик, – продолжает моя мать. – И я потом, когда мы читали роман в школе, никак не могла его там отыскать.

Я с удивлением смотрю на нее.

– Это была наша с дедом большая тайна, и мы решили оставить ее при себе. Даже Вариньке ничего не сказали. Она, наверное, проклинала себя, что не умеет читать, но была слишком горда, чтобы признаться в этом. Вот и я только теперь, когда ее больше нет, решилась рассказать об этом.

– О каком таком карлике вы говорите? – спрашивает Карл.

– Это был знакомый Вариньки. Он родился таким, как тот мужчина в бассейне, – объясняю я.