– Сейчас – может быть, – сказала Кристи-Линн и отвела взгляд, – Но не всегда. Не с матерью. Я делала что могла. Старалась обеспечить нас едой и чистой одеждой. Но потом ее начали отовсюду увольнять. Она крала с работы деньги, приводила домой мужчин. Когда ее арестовали, во мне что-то выключилось. Я просто… устала. Но она моя мать. Я должна была выдержать или хотя бы вернуться.

Уэйд снова посмотрел на нее с изумлением.

– Как ты можешь так говорить? Бога ради, ты же была ребенком. Жила в настоящем аду, даже представить сложно.

– Я должна была удержать ее от саморазрушения, и какое-то время мне это удавалось. Может, если бы я осталась… – Она умолкла, ненадолго прикрыв глаза. – Судья сказал, если она приведет себя в порядок, я смогу вернуться. Но я предпочла скрываться. Потому что возвращение казалось хуже жизни на улицах. И я исчезла. Не звонила, не писала, ничего. Несколько недель назад я решила ее поискать. А прежде даже не знала, жива она или нет.

Уэйд тяжело выдохнул.

– Начинаю понимать, почему ты считаешь своим долгом все исправлять. Ты с детства чувствуешь ответственность за весь мир.

Кристи-Линн пожала плечами. Она не знала, прав Уэйд или нет, но, если прав, она явно потерпела сокрушительную неудачу. Несмотря на все юридические и финансовые ухищрения, будущее Айрис осталось практически неизменным. Кроме того, Кристи-Линн в панике сбежала от Ретты.

Кристи-Линн подняла взгляд на Уэйда, внезапно почувствовав жуткую усталость.

– Что сказать? Я абсолютная, неисправимая неудачница.

– Никакая ты не неудачница. Просто запуталась, и неудивительно. День выдался долгий. Можем поехать в ближайший отель и лечь спать, или я отвезу тебя домой. Выбирай.

– Домой, – без колебаний попросила Кристи-Линн. – Я хочу домой.

Когда Уэйд припарковался возле дома, была уже почти полночь. Кристи-Линн настолько устала, что у нее едва хватило сил выбраться из машины и зайти в дом. Она пыталась спать по дороге, но каждый раз, когда закрывала глаза, возникало лицо Ретты.

«Вы нужны друг другу».

Это неправда. Айрис нуждалась в матери, в ком-то, кто сумеет починить разрушенное детство. Кристи-Линн явно не подходила на эту роль. Судя по всему, ей еще предстояло починить себя саму.

Уэйд взял с заднего сиденья ее сумку, обошел машину и открыл дверь. Вылезая, Кристи-Линн почувствовала себя странным образом отделенной от тела, словно ее часть осталась в Риддлсвиле.