РазноеКогда наступит никогдастр 230
Светлый фон
Кристи-Линн приоткрывает дверь ванной, убеждается, что путь свободен, и выходит в коридор, обернутая в полотенце. Она живет у Хоули уже два месяца, но по-прежнему чувствует себя чужой – новым ребенком, за которым все украдкой наблюдают. Снизу доносятся звуки ночных новостей и равномерный храп спящего возле телевизора Денниса Хоули. Он всегда отключается к этому времени, убаюканный ежевечерней банкой пива, пока его жена отрабатывает ночную смену в «Чарльстон Мемориал».

Кристи-Линн берется за ручку двери в свою спальню, пытаясь вспомнить, когда успела ее закрыть. Вспомнить не получается, но это неудивительно. В последнее время она живет словно в тумане. В комнате темно. Кристи-Линн не помнит, как выключала лампу возле кровати. У нее по шее впервые пробегают тревожные мурашки.

Кристи-Линн берется за ручку двери в свою спальню, пытаясь вспомнить, когда успела ее закрыть. Вспомнить не получается, но это неудивительно. В последнее время она живет словно в тумане. В комнате темно. Кристи-Линн не помнит, как выключала лампу возле кровати. У нее по шее впервые пробегают тревожные мурашки.

Пахнет затхлым дымом, кислым потом и перегаром. Едва она понимает, что не одна, как чья-то рука хватает ее за мокрые волосы и тянет назад. Пока она набирает воздух для крика, вторая рука зажимает ей рот и нос. Кристи-Линн брыкается и выворачивается, но тщетно. Ее тащат по комнате, и полотенце теряется где-то в темноте.

Пахнет затхлым дымом, кислым потом и перегаром. Едва она понимает, что не одна, как чья-то рука хватает ее за мокрые волосы и тянет назад. Пока она набирает воздух для крика, вторая рука зажимает ей рот и нос. Кристи-Линн брыкается и выворачивается, но тщетно. Ее тащат по комнате, и полотенце теряется где-то в темноте.

Ее швыряют на кровать, ударяя головой об изголовье, и перед глазами вспыхивают искры. А потом появляются другие руки – сжимают рот, удерживают запястья, разводят ноги. Их двое, с отвращением понимает она, ее трогают две пары рук. То, что вот-вот произойдет – уже происходит, – тяжело даже осознать. Она не может двигаться, не может дышать, не может кричать.

Ее швыряют на кровать, ударяя головой об изголовье, и перед глазами вспыхивают искры. А потом появляются другие руки – сжимают рот, удерживают запястья, разводят ноги. Их двое, с отвращением понимает она, ее трогают две пары рук. То, что вот-вот произойдет – уже происходит, – тяжело даже осознать. Она не может двигаться, не может дышать, не может кричать.

Кто-то залезает на нее сверху, безликая тень во тьме выдавливает воздух из ее легких, запускает потную руку между их телами. А потом что-то пронзает ее между бедер, раздирает ее сердцевину, разрывает ее пополам. В какой-то момент она пугается, что сейчас захлебнется собственной рвотой из-за зажатого рта. Короткая серия толчков, отвратительное пыхтение и, наконец, судороги лежащей на ней тяжелой, липкой плоти.