– Что стряслось? – спрашиваю я.

– Я уезжаю из Сент-Феликса, – говорит Джулиан. – Завтра рано утром, и я хотел поговорить с вами перед отъездом.

– Вы уезжаете… но почему? Все почти разрешилось. Вы не можете сейчас уехать, Джулиан.

Уезжая из Пензанса, мы клятвенно пообещали Мэгги, Сьюзан и ее дочери, что не скроемся с фотографиями и оригиналом Уилфреда Джоунза, после чего события стали развиваться с огромной скоростью. Сначала я отправилась к Джулиану и рассказала то, что узнала от Мэгги, а также показала фотографии и картину. Его реакция была неоднозначной. Сначала он испытал потрясение, затем его охватила печаль – у него даже выступили слезы от стыда за то, что сделал его отец, а после он твердо решил все исправить.

– Возможно, ваш отец вовсе не крал картины, – сказала я, желая немного смягчить удар. – Возможно, он где-то на них наткнулся или купил у настоящего вора.

– Бросьте, Кейт, – сказал Джулиан. – Вы сами-то в это верите? Мы знаем, что отец был тогда в Сент-Феликсе, а вскоре отправился в Америку. Нетрудно сложить два и два и понять, что к чему. Ему представилась возможность воспользоваться чужим талантом для продвижения собственной карьеры, и это сработало.

– Но зачем ему было возвращаться через несколько лет и покупать домик Фредди, то есть Уилфреда? Он что, хотел проникнуться этим местом?

– Из чувства вины? Может, у старикана были какие-то моральные принципы?

– Возможно. Да-да, Джулиан, – сказала я, когда он скривил губы. – Возможно, он испытывал угрызения совести, купил коттедж и повесил в нем репродукции картин Уилфреда. Никто не догадывался, зачем, но он-то знал, что копии картин вернулись туда, где были созданы подлинники.

– Спасибо, Кейт, что пытаетесь меня ободрить, но это лишнее. Я хорошо знал папашу. Он вполне мог совершить такое и не испытывать никакого раскаяния. Не стоит питать иллюзий.

Мы с Джулианом и Джеком отправились в Лондон, чтобы встретиться сначала с адвокатом, а затем с экспертом-искусствоведом, которого Джулиан хорошо знал, и с того момента события понеслись как снежная лавина.

Как мы с Джеком ожидали, фотографии Мэгги стали достаточным доказательством того, что Уинстон Джеймс не был создателем большинства картин, которые ему приписывались. Снимки не только запечатлели Уилфреда Джоунза в процессе работы над своими теперь уже хорошо известными полотнами, но на них также были видны другие его работы, в разной степени законченности, висевшие на стенах домика. Это, а также подаренный Фредди подлинник, который Мэгги бережно хранила долгие годы, вместе с ее письменным свидетельством, должны были стать достаточным основанием для того, чтобы дискредитировать Уинстона Джеймса и восстановить в правах Уилфреда Джоунза – чтобы он был признан не только мировым художественным сообществом, но и городом, в котором прожил всю свою жизнь.