Все еще раздумывая над тем, что за сюрприз он мне приготовил, я собираюсь вернуться в отель, но тут слышу за поворотом громкие голоса. Я иду в направлении шума, но при виде группы разгоряченной молодежи останавливаюсь.

– Не мое дело, – решаю не вмешиваться я. Семейные ссоры на свадьбах – часть праздника. Я уже хочу повернуть обратно, но тут замечаю знакомую спину. Это Бен.

Я снова хочу пойти обратно, и тут до меня доносятся его слова.

– Повтори, что сказал! – спокойно, но решительно произносит он.

– Твой папаша – никчемный калека, – слышится издевательский голос. – А ты – сраный педик.

Я ахаю и автоматически прижимаю руку ко рту, но они далеко и меня не слышат.

Бен медленно кивает, а затем так же медленно подходит и встает перед парнем, возвышаясь над ним.

– Врезать бы тебе, – тихо говорит он, – но это значит опускаться до твоего уровня, а мне это ни к чему, поэтому я вежливо предлагаю тебе взять эти слова назад.

– Что взять назад? – глумливо спрашивает парень, в котором я узнаю Чесни. – Это же правда.

Наступает зловещая тишина, и на мгновение мне кажется, что Бен действительно ему врежет. Я хочу врезать Чесни, поэтому как Бену удается сдерживаться – ума не приложу.

– Ладно, Молли, – говорит он, – пойдем.

К своему ужасу, я вдруг понимаю, что Молли тоже там, хочу броситься туда и вмешаться, но с трудом останавливаю себя.

– Молли не хочет быть с тобой, извращенец! – насмехается Чесни. – Верно, Молли? Она – моя девушка, да, малышка?

Кажется, Молли молчит целую вечность, но на самом деле проходят считаные секунды – она придвигается к Чесни и говорит низким и, не будь это моя дочь, я бы даже сказала сексуальным голосом:

– Чесни?

– Да, малышка. – Чесни торжествующе скалится на Бена.

– Я больше не твоя девушка, – громко и властно говорит она, так, чтобы всем было слышно. – Я с тобой давно порвала, и, не будь ты таким тупым, ты понял бы это, поэтому последнее, что мне хочется, – это идти куда-то с тобой, гомофобом-неандертальцем!