Он оглядывается по сторонам – не видит ли его кто-нибудь, – но рядом никого нет, только в отдалении слышится шум взволнованных голосов, да звон колоколов возвещает об окончании венчания, которое, как он с ужасом понимает, назначено на сегодня.

Но он не может изменить свои планы. Он слишком давно не был в Сент-Феликсе – это в буквальном смысле мимолетный визит. Завтра он улетает назад в Америку, купив за огромные деньги билет на новый трансатлантический рейс из Лондона до Нью-Йорка. Это гораздо дороже, чем плыть на корабле, но значительно быстрее, а времени у него сейчас в обрез. Его недавний успех за океаном тому подтверждение.

Тем не менее он должен был прийти сегодня сюда, чтобы отдать дань памяти и лично убедиться в том, что надгробие, за которое он анонимно заплатил, было изготовлено и установлено как надо. Он был очень доволен, что все так и есть, и на большее не надеялся. Хотя этот слегка экстравагантный камень отныне будет обозначать место последнего упокоения человека, который помог ему добиться славы и богатства, он не снял с него чувства вины. Это не под силу никакому материальному дару.

– Прости, Фредди, – снова говорит мужчина, и по его щеке катится слеза. – Мне очень жаль. Ты был и всегда будешь лучше. Не стоило делать то, что я сделал. Я увидел возможность и, не раздумывая, ухватился за нее. Никогда не знаешь, как оно обернется. Я думал, что благодаря твоим картинам на меня обратят внимание, а потом признают и мои собственные, но мне следовало бы догадаться, что всем нужны только твои работы. Твои наивные детища, не запачканные жадностью, – для меня это было недостижимо. Возможно, когда-нибудь правда откроется, и все узнают, что гением был ты, а я – жалким трусом. А до той поры я могу лишь принести тебе мои самые искренние извинения и понадеяться на то, что этот памятник и твой домик, который я намерен купить, когда его выставят на продажу, и оформить в память о тебе, будет тем немногим, чем я могу загладить свою вину перед тобой.

Как обычно, картинки начинают расплываться, превращаясь в полотно с нарисованной церковью и в вышивку с изображением могильного камня.

– У меня смешанные чувства, – говорю я Джеку, когда мы по обыкновению приступаем к обсуждению нашего очередного путешествия в красочное и увлекательное прошлое Сент-Феликса. С тех пор как мольберт и швейная машинка подарили нам последние картинки, прошло так много времени, что мы уже не ждали от них чего-нибудь нового. – Так приятно смотреть на Клару и Арти в день свадьбы, а что касается Уинстона Джеймса у могилы Фредди, то я даже не знаю.