Говорилось и о сотрудничестве в гуманитарной сфере; например, северокорейцы были заинтересованы в обновлении учебников русского языка для студентов и школьников КНДР. Не исключались возобновление обмена студентами, другие формы сотрудничества в области науки и образования, культуры и здравоохранения, социального обеспечения, права, охраны окружающей среды, туризма, спорта и др.

Впервые за многие годы состоялись контакты и с северокорейскими военными, что важно и с политической точки зрения с учетом той роли, которую они играют в северокорейском обществе. Восстановление контактов по этой линии способствовало выравниванию военного баланса на Корейском полуострове (в последние годы менявшегося не в пользу КНДР), а значит, укреплению стабильности и повышению безопасности. Россия же не намерена ущемлять чьи-либо законные интересы или “вытеснять” кого-либо из корейского и регионального процессов. Наши цели транспарентны и вполне совместимы с целями других региональных “игроков”. Достигать их мы предлагаем вместе всем странам, заинтересованным в мире, стабильности и процветании стран на Корейском полуострове.

Поворот корейской политики России на рубеже веков[304]

Поворот корейской политики России на рубеже веков[304]

Активность российской дипломатии в корейском вопросе – одна из примет путинской внешней политики – имела результатом заслуженный рост нашего авторитета не только в Азии, но и в международном масштабе.

Переосмысление подходов к Корее далось нелегко. Оно стало уже вторым за менее чем десять лет. В 1990-х гг. четких критериев российских интересов на Корейском полуострове выработано не было прежде всего в силу кризиса самоидентификации России на мировой арене, поэтому корейскими проблемами в Москве занимались по остаточному принципу. В условиях ограниченной ресурсной базы внешней политики Россия, сохранившая вопреки распространившемуся на Западе мнению потенциальные рычаги влияния на корейскую ситуацию, не прибегала к ним, потому что ситуация с точки зрения российских интересов того не требовала.

Объективности ради надо отметить, что спад в двусторонних отношениях произошел еще в советское время из-за “обиды” Пхеньяна в связи с установлением Москвой дипотношений с Сеулом (1990 г.)[305]. Однако процессы демократизации в России, прекращение льготной помощи КНДР вызвали еще большее отчуждение между двумя странами.

Приход к власти в Пхеньяне нового руководителя – Ким Чен-ира, – в отличие от своего отца не имевшего личных счетов с советскими руководителями, а также интенсификация американо-северокорейского диалога заставили нас по-новому взглянуть на ситуацию. Без нормальных добрососедских отношений с КНДР (как бы в России ни оценивали социально-политическое устройство этого детища советской системы), учета ее законных интересов, взаимодействия с ней не только в двусторонних делах, но и на международной арене национальные интересы России оказываются ущемленными, а стабильность в соседнем с нашими границами регионе отнюдь не укрепляется.