Однако для торга с американской администрацией аргументов, воспринимаемых администрацией Клинтона, было недостаточно. Для начала диалога не помешала бы внешняя поддержка, чтобы американская сторона несколько снизила свои запросные требования. Это хорошо понимали в России, как и то, что визит в Россию (равно как и приезд в Пхеньян лидера КНР Цзян Цзэминя, и контакты КНДР с Евросоюзом) призваны укрепить переговорные позиции Северной Кореи в диалоге с США.

Очевидно, именно из этих соображений российская сторона согласилась включить в Московскую декларацию северокорейский пассаж о необходимости вывода американских войск из Южной Кореи, высказав понимание (но не поддержку) этого тезиса. При этом Россия сознательно пошла на определенные издержки в отношениях с Южной Кореей, которая официально выразила свое недовольство и указала, что это положение в российско-северокорейском документе является вмешательством в отношения между собой третьих стран – РК и США. К сожалению, Республика Корея оказалась здесь заложницей в чужой игре, что для Сеула, конечно, неприятно, хотя Россия на деле полностью учитывала ее долгосрочные интересы.

Дело в следующем. Ким Дэ-чжун ранее утверждал, что в беседе с ним в июне 2000 г. Ким Чен-ир в приватном порядке согласился с неизбежностью присутствия американских войск на Юге. Это вполне правдоподобно с учетом реальной геополитической ситуации на полуострове: американское присутствие служит страховкой военно-демаркационной линии от резких действий с обеих сторон. Реанимация КНДР данного тезиса на высшем уровне определенно направлена на то, чтобы “уравнять” совершенно неприемлемое для северокорейцев (пока не нормализованы отношения с Вашингтоном) американское требование о сокращении северокорейских обычных войск и вооружений. Чтобы решить это противоречие, надо снять взаимно неудобные требования и сесть за стол переговоров.

Есть признаки того, что эти дипломатические ходы России сработали, и американцы немедленно стали подавать сигналы северокорейцам о желательности начала диалога без предварительных условий. КНДР получила возможность говорить с США на равных, причем ей надо, чтобы переговоры начались “с того места”, на котором они остановились при прошлой американской администрации. Это в итоге повышает шансы достижения компромисса.

Таким образом, Россия заняла, казалось бы, безвозвратно утраченное ею в начале 1990-х гг. место влиятельного игрока за “корейским столом” без каких-либо серьезных материальных затрат.

Положения Московской декларации и подтверждение Ким Чен-иром моратория на ракетные запуски до 2003 г. – весомый аргумент в пользу решения проблем, касающихся ракетной программы КНДР и “противостоящей” ей американской ПРО, политико-дипломатическими средствами. Вряд ли, однако, это надо истолковывать как возможность создания “оси Москва – Пекин – Пхеньян” на основе антиамериканизма.