В других областях конкретной экономики результаты российско-северокорейского саммита были более скромными, и это объяснялось в первую очередь вполне объективными финансово-экономическими причинами. КНДР хотела бы получить российское содействие в модернизации и реконструкции четырех электростанций, металлургического комбината им. Ким Чака, нефтеперерабатывающего завода “Сынни” и других объектов, построенных в свое время совместными усилиями СССР и КНДР. Российская сторона в принципе была не против: соответствующую техническую предконтрактную работу по большинству объектов уже провели. Однако непонятно, где взять на модернизацию средства.

Нужны были кредиты, хотя бы на некоторые коммерчески взаимовыгодные проекты. Однако прежде надо урегулировать вопрос о старой задолженности советских времен: без ее реструктуризации по правилам Парижского клуба предоставить новые кредиты невозможно. Включение в Московскую декларацию фразы о том, что новые проекты будут реализовываться “на основе урегулирования проблем прошлого в двусторонних расчетах” означало, что взаимопонимание на этот счет достигнуто. По линии Минфинов двух стран были начаты интенсивные переговоры, уже позволившие выверить общую сумму основного долга (4,6 млрд руб. в ценах 1990 г.).

Однако на весь список возможных проектов собственно российских средств явно не хватило. С этой точки зрения весьма знаменательно впервые выраженное северокорейской стороной в декларации “понимание” намерения России поискать внешние источники финансирования сотрудничества, в том числе, в Южной Корее. Последней уже предлагалось зачесть российское содействие КНДР в счет погашения российского долга Южной Корее. Таким образом, Сеул наиболее дешевым для себя способом помогает северным соотечественникам в рамках “политики солнечного тепла” президента Ким Дэ-чжуна и решит проблему российского долга РК.

В феврале 2001 г. в ходе российско-южнокорейского саммита в Сеуле южнокорейцы обусловили рассмотрение этой идеи официальным согласием с ней Севера – и мы его получили. Конечно, время для ее реализации было не лучшее, опять же из-за сложностей в отношениях в треугольнике Вашингтон – Пхеньян – Сеул. Было бы удивительно, если бы США захотели помогать укреплению российских позиций путем одновременного урегулирования проблем ее отношений с обеими Кореями, а Ким Дэ-чжун явно был не в состоянии противостоять как внешнему, так и внутреннему (со стороны оппозиции) давлению на этот счет.

Отрадно в этом контексте то, что Россия не поддалась искушению разыгрывать карту своего военного сотрудничества с КНДР. Несмотря на многочисленные “утки” (очевидно, тех, кто хотел бы вызвать ревность американцев и южнокорейцев, чтобы они “надавили” на Россию в целях ограничения ее связей, и не только военных, с “государством – изгоем”), видимо, в ходе данного визита тема военного и военно-технического сотрудничества вовсе не обсуждалась (хотя, разумеется, это не исключает планомерной работы в рамках имеющихся возможностей на экспертном уровне).