Одновременно приходится исходить из печальной перспективы того, что КНДР в обозримом будущем не откажется от сил ядерного сдерживания, а дальнейшее давление и изоляция лишь подстегнут ее усилия в этой области. Немаловажен и такой аспект, что по мере усложнения технических задач в ядерных и ракетных программах, равно как и при развитии с “опорой на собственные силы” ядерной энергетики, возможны серьезные угрозы безопасности функционирования ядерных объектов и при реализации ракетной программы. Поэтому Россия как пограничное государство жизненно заинтересована в том, чтобы эти программы реализовывались под контролем или даже при поддержке извне, с учетом международных опыта и стандартов. Как известно, “Росатом” в этой сфере является признанным мировым лидером и мог бы сыграть авангардную роль при условии политической воли и государственной поддержки.
С геоэкономической и геополитической точек зрения в наибольшей степени нас интересуют перспективы трехсторонних проектов. На первом месте “железнодорожный” проект вывода транзитных грузов из Южной Кореи через КНДР на Транссиб. В 2013 г. российско-северокорейским совместным предприятием “Расон-КонТранс” завершена реконструкция железной дороги Хасан – Раджин. Однако южнокорейцы отошли от обещания транспортировать свои контейнерные грузы по этому маршруту, в связи с чем терминалы были перенацелены на транспортировку экспортного угля из России на азиатские рынки. Необходимо было бы содействовать участию южнокорейского бизнеса в этом проекте (что было разрешено Сеулом после саммита в ноябре 2013 г.), привлечению южнокорейцев к модернизации трассы на всем протяжении от госграницы с КНДР до Южной Кореи (возможно, до порта Пусан) в интересах налаживания крупномасштабных перевозок грузов из Азии по Транссибу.
Существует и проект транскорейского газопровода, в той или иной форме обсуждаемый еще с 1990-х гг. Важно содействовать нахождению между КНДР и РК взаимопонимания по этому проекту вне зависимости от состояния межкорейских отношений.
Разумеется, дело не сводится к шагам в двустороннем формате с КНДР, а предполагает широкое “дипломатическое наступление” в отношении всех вовлеченных в корейское урегулирование международных акторов. Российским экспертам стоило бы задуматься о коллективной разработке предложений к подобной дорожной карте.
Корейский полуостров в азиатской стратегии России в условиях кризиса[341]
Корейский полуостров в азиатской стратегии России в условиях кризиса[341]
Начавшийся по инициативе руководства несколько лет назад “поворот на Восток” во внешней политике породил надежды и на повышение роли ее корейской составляющей. Действительно, российское руководство в последние годы усилило внимание к проблемам безопасности на Корейском полуострове. КНДР откликнулась на наши призывы развивать добрососедские отношения, активизировались политические и экономические контакты. Однако в связи с вызывающими действиями КНДР в начале 2016 г. изменился общий градус подхода России к взаимодействию с ней. Сдержанность в отношении провокационных действий даже близких соседей не должна выходить за границы разумного. На смену благожелательно-нейтральному подходу пришел негативный настрой со стороны как официальных кругов, так и общественного мнения. Как это скажется на результатах политики России на корейском направлении?