ИМПЕРИЯ ЗАКОННОСТИ
ИМПЕРИЯ ЗАКОННОСТИ
Вплоть до конца имперского правления царская Россия оставалась не только чем-то средним между все более унифицированным национальным государством и династической, мультикультурной империей, но была одновременно либерализирующимся и неизменно авторитарным образованием. Репрессии и либерализация сосуществовали, иногда непросто, а порой и довольно успешно. Законность стала ключевой темой, причем не только среди юристов: споры все чаще решались в соответствии с законом, а участие населения в местном управлении и отправлении правосудия заставило государство стать более открытым, пусть лишь в некоторой степени. Хотя народные массы так и не завершили свой путь от подданных к гражданам в период имперского правления, они существенно продвинулись в этом направлении. Репрессии оставались характерными только для некоторых территорий, периодов и групп людей и поэтому носили эпизодический и неравномерный характер. Ни после неудачного покушения на жизнь императора в 1866 году, ни после его убийства в 1881 году имперское общество не было охвачено всеобщим государственным террором. Конечно, законы были ужесточены, контроль над неформальными собраниями и организациями также был ужесточен, а в университетских городах, таких как Казань, зарождающаяся публичная сфера стала более политизированной. Однако за пределами столичных центров России и некоторых приграничных регионов повседневная жизнь большинства людей продолжалась практически без изменений. Хотя в 1881 году по всей империи было введено положение усиленной охраны, которое давало губернаторам и полиции широкие полномочия для подавления настоящих и мнимых революционеров, не все предписания этого временного положения регулярно продлевались. В Казани и Крыму ситуация быстро нормализовалась, и чрезвычайное положение возобновлялось лишь изредка и на короткое время, в основном в начале ХX века. Кроме того, центральные власти зачастую не могли навязать свою волю в провинции, где внедрение новых законов (как и открытие новых судов) возлагалось на местную элиту и требовало переговоров с ней. Ужесточение законодательства и расширение полномочий полиции не обязательно приводили к ужесточению правоприменения или даже к преследованиям. Если утверждение Хойман о том, что пореформенное российское государство вмешивалось всякий раз, когда чувствовало угрозу независимости судей и присяжных, верно, то государство нечасто чувствовало подобную угрозу, по крайней мере в регионах и в период, рассматриваемый в данной книге1167.