Мы ели лунообразный омлет с помидорами из одной тарелки, обжигаясь и отрывая по маленьким кусочкам в дружелюбном молчании, и внимательно друг на друга смотрели.

– Соня, я так рада, что ты приехала, – говорит она.

– Муся! Мусь? – долетает голос из закрытой комнаты.

Вилка на секунду замирает в воздухе, не добравшись до рта. Она вскакивает и снова исчезает в коридоре.

– Просит ещё кофе, – говорит она, когда возвращается, и деловито повторяет череду движений: кофе – молоко – сахар. Добавляются сигареты и пепельница.

«Как всё это тупо», – говорю я себе. Тупо, тупо, тупо. Мне кажется, будто проходит несколько дней. Я представляю, как он в дальней комнате целует её, так глубоко и долго – впрок. А потом говорит, чтобы она поскорее меня выпроваживала.

Она возвращается и садится на прежнее место.

– Ну вот, – говорит она, отхлебнув кофе, замолкает и смотрит на меня. Похоже, ждёт, что я скажу что-нибудь.

– А как ты проводишь… проводишь дни? – не выдержав молчания, спрашивает она.

– Гуляю, хожу в кино, – говорю я, ёрзая на стуле. Звучит фальшиво, поэтому я добавляю: – Но больше сижу дома.

– Соня, я так рада, что ты осталась, – повторяет она и вкладывает в эти слова ещё больше искренности, – и он был так рад вчера. Он ещё ни при ком такого не показывал.

– Я тоже рада, – говорю я, любуюсь её кожей цвета золотисто-зелёного чая, – очень рада.

Она рассказала про поездку в Париж по гранту от французского художественного фонда. Я ловлю каждое слово. Их поселили в отель, где в номере в качестве комплимента были бутылка вина, перевязанная красной ленточкой, и тарелка свежей клубники.

– Они правда всё время едят багет? – спросила я.

– Да! И круассаны! – ответила она, и мы рассмеялись.

Тут же опомнились:

– Тссс, тише, разбудим.

– Как, по-твоему, Родион Родионович – хороший преподаватель? – она трогает свою бриллиантовую серёжку и застенчиво заглядывает мне в глаза.

Хотя я была готова (сколько раз в уме я задавала себе этот вопрос) к чему-то подобному, она застаёт меня врасплох. Пришло время отблагодарить её за гостеприимство, за то, что она позволила заглянуть в святая святых и почувствовать себя снова живой.

– Конечно, хороший.