Вторая комната, в свою очередь, соединялась с первой, но, как будто специально для таких любопытных, как я, была надёжно спрятана за плотно закрытой деревянной дверью между двумя большими шкафами. Должно быть, за этой дверью, которая удачно мимикрировала под располагавшиеся рядом шкафы, и творилось всё волшебство. Казалось даже, что это не комната, а просто дверь, за которой ничего нет. Непроницаемая для всех, кроме неё. Марианны.

С тех пор, как я видела его в последний раз, прошли месяцы. Я всё ещё помнила его телефон наизусть. Накануне вечером Борис Дмитриевич устраивал у себя дома просмотр студенческих фильмов, переросший в вечеринку с музыкой и танцами. Профессор пришёл с Марианной. Я пришла одна. За весь вечер мы едва обменялись парой слов о чём-то совершенно незначительном, но чем более будничным был этот язык, чем случайнее были брошенные фразы, тем больше мурашек по мне пробегало. Весь вечер я смотрела на него, как загипнотизированная. Черты его лица смягчились. Он много смеялся. И я много смеялась.

Студенты накачивались вином, танцевали, пока не падали на диван или на пол.

Курить гости выходили на балкон. Марианна не курит. Я воспользовалась этим, чтобы остаться с ним наедине. Высунулась из окна, вдохнула влажный вечерний воздух. Он шепнул мне на ухо:

– Зачем ты похудела? – Он посмотрел на меня, желая увидеть реакцию, но я промолчала. Внизу по шпалам прогремел трамвай. – Это из-за меня?

– Я совсем чуть-чуть похудела, – ответила я. – Конечно, ради вас.

Ради него я отказывалась от еды – сегодня и всегда. Я знала, что нельзя хорошо или плохо относиться к людям лишь за то, как они выглядят, но мне больше решительно нечем было похвастаться: он думал, что я не похудею, а я смогла, аккурат к встрече.

– Вот именно, – сказал он серьёзным тоном, – я не хочу, чтобы ты делала это ради меня.

От внезапной радости у меня закружилась голова и задрожали колени, я прислонилась спиной к открытому окну, боясь сползти на пол. Сердце билось в горле, я не могла вымолвить ни слова.

– Мне нравилось твоё тельце, – продолжил он, – я часто его вспоминаю…

Я пуще втянула живот, схваченный спазмом.

Мы миновали спальню, где в темноте, не обращая на нас внимания, сплелись телами Борис Дмитриевич и Святая Мари – они поженились и теперь тоже жили вместе. Вернулись в комнату, где ловили на себе любопытные взгляды – на нас смотрели все, кроме Марианны. Она самозабвенно, подняв руки над головой, танцевала.

Я устремилась в прихожую отыскивать в куче одежды своё пальто, хотела незаметно уйти, но услышала за спиной настойчивый голос: «Пожалуйста, побудь ещё. Мы все скоро поедем». Я возвращалась, и меня, уже в плаще, он усаживал обратно. О, как мне это знакомо – никто не может уйти с вечеринки, пока не ушёл он. Все должны сидеть на своих местах и развлекать Профессора. Он убрал мне за ухо локон и шепнул: «Ты такая красивая».