Я заварила чашку кофе и открыла холодильник в поиске молока. В холодильнике стоял открытый пакет, но, встряхнув и не услышав всплеска, я поняла, что молоко прокисло. Я решила, что было бы замечательно, пока они спят, сходить в магазин, купить молоко и что-нибудь для завтрака. Я вышла в прихожую, где встретилась с Марианной – она выходила из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Я спросила, что купить, она сказала: «Смотри сама, что хочешь».

Я вернулась с огромным шуршащим пакетом: молоко, бананы, яйца, кефир, помидоры, хлеб, две пачки творога и три мороженых в стаканчике. Марианна была на кухне и готовила кофе. Она взяла в одну руку чашку, добавила каплю молока и две ложки сахара, в другую – стакан с кефиром. «Это что-то новенькое, – думаю я, – раньше его пить кефир не заставишь».

Он проснулся, сказала она, но в выходной весь день может «не раздупляться» – не вылезать из постели. Я иду за ней следом – может, она пустит меня в ту тайную комнату поздороваться, пожелать доброго утра, но нет – она исчезает за дверью, откуда на секунду слышится приглушённое мычание.

Я не могла проникнуть за ту дверь, но хотела, чтобы он хотя бы знал, что я, пока он спал, ради него сходила в магазин, послать туда благодарность за то, что они пригласили меня в свой дом, дали возможность увидеть, как они живут.

– Обычно он ничего не ест утром, – сказала она, вернувшись.

Это я прекрасно помнила.

– Я сказала, что ты купила бананы, и он попросил принести ему, – она взяла банан и снова исчезла за дверью.

– Он не будет есть, но мы можем приготовить омлет. Обычно он готовит омлет, очень вкусный. Я спрошу, не хочет ли он приготовить.

Она в третий раз исчезла за дверью. Я в третий раз скрипнула зубами.

Когда она возвращается на кухню, ещё минуту мы сидим в такой глубокой тишине, будто про себя молимся.

– Приготовим сами, – наконец говорит она и улыбается мне, отбрасывая с лица чёлку.

Она открывает холодильник. Я заглядываю ей через плечо. Прокисшее молоко. Банка оливок. Гроздь скукоженного винограда. Пачка масла и красная рыба на золотой подложке. Она достаёт рыбу и закрывает холодильник.

Я навожу порядок на столе, стряхиваю крошки и освобождаю место, чтобы нарезать помидоры. Она разбивает три яйца и ложкой взбивает их с молоком. Выливает эту смесь на сковородку и накрывает крышкой. Я смотрю на хрупкие нежные скорлупки, и мне становится грустно.

Мы всё делаем сообща, продлеваем движения друг друга. С улыбкой она наблюдает за мной. Я с нарастающим трепетом осознаю, что не могу вспомнить, когда последний раз готовила с кем-то и для кого-то, когда вообще ела не в одиночестве.