– Поехали с нами, – сказала Марианна в коридоре, когда они уже обувались.
– Поехали с нами, – повторил он, обратив на меня сияющий взгляд.
Наперегонки, хихикая и топая, на ходу застёгивая одежду, мы сбежали по лестнице и, хлопнув дверью, поспешно выскочили на улицу. Сели в такси – он на переднем сиденье рядом с водителем, мы с Марианной сзади.
Город светился. Потоки света от уличных фонарей преломлялись в лужах на тротуаре, и асфальт был похож на звёздное небо.
Он попросил меня почитать стихи. Я пробовала прочитать единственное стихотворение Бродского, которое помнила наизусть, но сбивалась, забывала.
Тогда я достала телефон и стала читать с телефона:
Вещь. Коричневый цвет вещи. Чей контур стёрт. Сумерки. Больше нет ничего. Натюрморт.
Мне казалось, что я прочитала хорошо, но он сказал, что я читаю неправильно – его надо читать по-другому. Вырвал у меня из рук телефон и стал читать сначала:
Кровь моя холодна. Холод её лютей реки, промёрзшей до дна. Я не люблю людей[39].