Кирилл бросает швабру и закрывает лицо руками, чувствуя, как намокает марля. Он слышит тихое, словно чье-то чужое скуление, но это скуление перекрывается воплем, который Кирилл и слышит, и не слышит, потому что это ложь.

Во мне есть свет. Во мне есть свет. Во мне есть свет.

Кирилл понимает, что ложь означает отчаянье. И, с ужасом, – что отчаянье из-за потери Антонины, потери, которая предшествовала ее смерти и была страшнее, отчаяньем он бы сейчас не назвал.

В офисе штаба. Батищев (разливая всем коньяк): Ну, ни одна сука больше не вякнула о снятии нас с выборов. (Кириллу): За тебя! За нашего спасителя!

Кириллу неловко слышать это звание, вновь примененное к нему через такой короткий промежуток.

Олег: Он назвался пресс-секретарем, а какой он пресс-секретарь, кто его уполномочил? И им достаточно поднять нашу программу, где черным по белому написано, что первоочередными являются интересы русского и других коренных народов Российской Федерации – коренных, а не всех…

Кирилл: Надо было решить проблему в краткосрочной перспективе.

Батищев (указывая на Кирилла и обводя взглядом остальных): Мозг! Тактически мыслит.

Кирилл и Батищев сидят на заднем сиденье машины Косолапова, у которого с недавних пор появился личный шофер.

Кирилл (глядя в пол): Я раньше не лгал.

Батищев (хлопая его по колену): Плохое, Кирюша, – это от чего другим людям плохо. А от твоих слов, правда оно и ли не правда, всем стало только хорошо. Ты меня слушай насчет плохого и хорошего. Крошка сын к отцу пришел… Отец-то есть? (Кирилл, все еще не поднимая глаз, мотает головой.) Вот, а что касается сравнений с Германией… Немцы и русские – два единственных народа, которым знакомо Ничто. (Со значительностью.) Ничто, понимаешь?

Кирилл: Понимаю. Мне оно даже очень знакомо. Оно во мне.

Катищев (отечески тыча Кириллу указательным пальцем в лоб): Только не заносись.

В офисе штаба. С первой же секунды, войдя в приемную, Кирилл чувствует, что настолько тяжелой атмосферы тут не было даже в недавние трудные для партии времена.

Елена Гелиевна (поводя подбородком в направлении кабинета Батищева, робко): Велел тебе зайти.

Кирилл заходит в кабинет. Косолапов жестом приглашает его сесть, вытаскивает откуда-то и распластывает на столе перед Кириллом газету.

Батищев: Читал?