Кирилл берет газету и читает.

Батищев (мрачно): Третий абзац.

Кирилл (дочитав, поднимает глаза на смотрящего мимо, в стену Батищева): Но это же бред сивой кобылы! Это ж надо такое!.. Человек, которого вы столько раз называли одним из врагов России, якобы финансирует партию! (нервно смеется). Вот сволочи! Из всех, на кого вы нападали, выбрать самого замаранного криминалом, и именно он якобы!..

Батищев (как бы себе): Одного не возьму в толк: какая гнида выдала… Ни одна ведь сумма через банк не прошла, все только купюрами из рук в руки… В общем так: сейчас мы придумаем, что ты скажешь журналистам…

Кирилл: Погодите, погодите! Не понял… Так это что – правда?

Батищев (доверительно): А ты думал – на какие средства мы кампанию проводим? Офис этот – что, на членские, что ли? Гибче надо быть, тактически мыслить!

Кирилл встает, достает партийный билет, одетый, как студенческий, в «корочку». Просто положить его на стол он не может, но его рука сама вдруг сжимается, и «корочка» ломается в кулаке.

Кирилл: Я придумал, что сказать журналистам. Для начала про долгосрочную перспективу. Затем про гибкий, тактический подход. «Нормальная…» ссылалась на непроверенный источник, а я…

Батищев: А ты – проверенный. Что у тебя есть? Ничего! И сам ты – никто. Зарвался… Думаешь, ты фюрер? Говно ты, а не фюрер!

Кирилл, стоящий вплотную к столу, делает от него шаг назад, а затем снова вперед и нависает над столом, упершись в него руками. Нельзя сказать, что он двигается бессознательно, но его телу как будто не нужна команда, оно само собой управляет. Кирилл не знает, зачем навис над Батищевым, он только с удовлетворением ловит испуг в его глазах, но вот выдвигается ящик и со стороны Батищева из-под стола высовывается какой-то небольшой предмет, который Кириллу еще не доводилось видеть так близко. Это дуло пистолета.

Батищев: Марш отсюда. Кругом марш.

Кирилл выходит из ступора не сразу, но все же быстро – сказывается теннисная реакция. Он пятится, глядя в глаза Батищеву, и, чтобы надавить на ручку двери, заводит руку за спину. Кирилл понимает, что это ребячество, но он хочет уйти отсюда в, пусть обманчивом, сознании своей силы.

Кирилл едет не домой и не домой к Антонине, как он то ли по привычке, то ли из упрямства называет про себя свою новую квартиру. Он приходит в Минералогический музей. Последний раз он был тут с Женей, до Жени – с Антониной, с кружком, но еще никогда один. Впрочем, Кирилл не может быть здесь один. Пожалуй, это единственное место, где он никогда не будет один. Ему нужны только несколько витрин, но перед каждой он стоит подолгу, не конца отдавая себе отчет в том, что именно видит.