Ортопед (с верхней койки над ним): Я ни о чем не жалею.

Кирилл понимает, что эта внезапная реплика, не продолжающая никакой оборванный разговор, адресована только двоим здесь: ему и ее произнесшему.

Кирилл: Не жалеете… о чем?

Ортопед: О том, что доверился. Я бы и сейчас так сделал.

Кирилл (почти возмущенно, но не отдавая себе в этом отчета): Дали бы себя кинуть?

Ортопед: Не надо употреблять это гнусное слово. Да, если когда-нибудь, после того как я выйду, у меня опять будет совместный бизнес с людьми, которых я много лет знаю, я буду прежде всего полагаться на их честность.

Кирилл: И вас снова обуют. Простите за слово.

Ортопед: Пусть они жалеют о том, что так поступили. Всегда доверяйте людям, Кирилл.

Другой сокамерник: Эй, ночь вообще-то! Людям спать охота!

Третий сокамерник (с ехидцей): А тебе завтра в первую смену к станку?

Ортопед (Кириллу): Спокойной ночи.

Кирилл: Спокойной ночи.

Ортопед: Не волнуйтесь. Я думаю, вам дадут условный.

Кирилл (немного сердито): Спасибо.

Другая комната для свиданий. Здесь нет стеклянной перегородки, так что Кирилл и адвокат могут сидеть за столом и разговаривать почти так же непосредственно, как в любом помещении, не связанном с пенитенциарной системой.

Кирилл: Аркадий Маркович, я слышал, Павла, то есть Худяева, отпустили под залог до суда. Вы не знаете, за меня внесут залог?

Адвокат (опускает глаза, даже немного краснеет): Мне про это ничего не известно, увы. (Бодро.) Давайте лучше перейдем к нашим текущим делам, тем более что дела наши ткущие совсем неплохи. Есть шансы на оправдательный приговор. Да-да! В вашу пользу то, что деньги шли мимо вас. Худяев показал, что вы единственный из всех посредников при операциях, кто не был в доле, – на это и будем упирать…

Кирилл: В какой доле? Какие деньги?

Адвокат: Что же они, по-вашему, Робин Гуды?