Кирилл: И заслужил тюрьму?

Мать: От тюрьмы тебя благополучно избавили, кланяйся в ноги Аркадию Марковичу.

Кирилл: И ты этому не рада?

Мать: Я очень рада, что ты на свободе, Кира. Как мать я очень, я несказанно рада. И по гроб жизни буду благодарна Аркадию Марковичу… что он все так повернул… Но моя гражданская совесть… по-человечески я считаю несправедливым, когда преступление остается безнаказанным. Да, твои подельники тебя обошли и ты не получил своей доли, но это не избавляет…

Кирилл: Ты говоришь так, будто я хотел получить эту долю! Ты что, серьезно так думаешь?

Мать молчит, глядя мимо Кирилла в стену. Она держит голову так, будто ей велели замереть и не шевелиться.

Кирилл: Ты мне не веришь?

Мать: Кира, повторяю, я очень рада, что ты на свободе…

Кирилл: Нет, ты не рада! Ты не рада, что я вообще еще жив. Ты хотела бы, чтобы я умер!

Мать: Кира, не болтай вздор!

Кирилл: Ты хотела бы, чтобы я умер!!!..

Кирилл хватает стол поперек столешницы и отбрасывает в другой конец кухни. Мать вскакивает и убегает. Кирилл срывает со стен подвесные ящики для посуды и швыряет их на пол. Когда через полчаса в кухню уже затихшей квартиры входят санитары, они находят Кирилла забившимся между ножек лежащего на боку стола.

В палате психбольницы. Кирилл недавно проснулся и полусидит на койке. Он не знает, как долго спал, но по тяжести и одновременно вялости в теле и в голове догадывается, что долго (на самом деле сутки). Ему хотелось бы осмыслить свое нынешнее положение, но лень. Лень даже осмыслять то, что он сейчас видит. Например, как сосед слева, парень его лет или чуть моложе, с поразительной пружинистостью и еще более поразительной мерностью, свойственной скорее мячу, нежели живому существу, скачет на койке.

Сосед слева (скачет): Мэджик пипл, вуду пипл! Йоу!

Сосед справа (без возраста, в очках, подняв глаза от журнала с кроссвордом и заметив пристальный взгляд Кирилла на прыгучего): Ему триптокломин вкололи, а дозу не рассчитали. Бывает. Проколбасит теперь до ночи. А чего, молодой, сердце сильное. (Кивает на четвертого жильца палаты, спящего повернувшись к стене.) А этому фенобарбазол вкатили. Он теперь до следующего утра продрыхнет.

Кирилл (с тревогой сквозь лень): А мне что вкатят?

Сосед справа: Ты 120-й сонет Шекспира знаешь?

Кирилл: Нет.

Сосед справа (осклабившись): И я не знаю.

Сосед слева (скачет): А я знаю! Пришла весна цвели дрова и пели лошади медведь из африки приехал на коньках колхозный бык наяривал в баян чечетку бил парализованный кабан!