Кирилл: И ты никогда не жалел?..

Симеон: О том, что дал такой обет? Жалел. (Проходит поворот.) Бывает трудно. Очень. Тому, кто не начинал, невозможно это оценить. Так что, да, были моменты.

Кириллу хочется уточнить, были или бывают, но он чувствует установленные границы. Симеон выглядит таким же невозмутимым, как всегда, и, однако, Кирилл сожалеет о том, что навел его на воспоминания о «моментах».

Кирилл (с нажимом): Но все-таки здесь Христос ближе.

Симеон (не задумываясь): Нет такого места, где Христос ближе.

Машина переваливается и вообще продвигается с большей натугой, чем еще только что, колеса явно буксуют. Симеон давит на газ, но слышно только надсадное жужжание колес.

Симеон: Ну все, завязли. (Распахивает дверцу.) Это место там, где ты.

Из-за двери кельи-кабинета до Кирилла доносится голос игумена, разговаривающего по телефону, – значит, постучаться можно.

Игумен: … Так им и напишите, что в случае нарушения договорных обязательств мы как хозяйствующий субъект… (Делает стоящему не пороге Кириллу знак подойти; в трубку.) Одну минуту.

Кирилл (подходя, опускает голову и соответствующим образом складывает ладони): Ваше Высокопреподобие, благословите уйти.

Игумен (кивает и благословляет; продолжает в трубку): … Мы как хозяйствующий субъект в случае нарушения договорных обязательств не несем никакой материальной ответственности. Да, так им и напишите…

Кирилл возвращается в Москву вечерней электричкой.

В Минералогическом музее. Кирилл стоит перед витриной с колчеданами. Обознаться невозможно: это образец антонита с письменного стола Хааса; Хааса – потому что Кирилл не может и, видимо, никогда не сможет называть этот стол своим. Обращаясь к находящейся рядом Антонине Кирилл думает о том, что, как это ни парадоксально, Земля со всем, что на ней и в ней, не вечна, а человек вечен, потому что единственный из всего живого бессмертен. Единственный из всего живого, включая минералы, потому что они, конечно, живые. Кирилл смотрит на это невечное, смертное и живое, и говорит Антонине, не обещает, а просто сообщает, что всегда будет с ними.

Дома у Антонины. Кирилл стоит перед зеркалом в прихожей.

Кирилл: Медведь из Африки приехал на коньках.

Рефлекторно усмехается и понимает, что его голос раздается в этих стенах впервые за четыре года.

Кирилл набирает телефонный номер.

Отец: Слушаю.

Кирилл: Алексей Глебович? Здравствуйте, это Кирилл.

Отец: Кирилл?!.. Господи, как я давно тебя не слышал! Как… как ты?