Кирилл (как бы не замечая): Ведь я всегда этого ждал. Ждал, что ты попросишь прощения не за какие-то отдельные слова, в которых часто была доля правды, а за… Ну да не важно. В общем, как только я понял, что ты никогда не попросишь у меня прощения… я тебя по-настоящему простил.

Мать (ядовито): Простил? Даже так?

Кирилл: Извини, мам, мне надо вернуться к работе. Я здесь своим временем не распоряжаюсь.

Ему кажется, что он говорит спокойно и даже нежно. Уйти надо не то чтобы хозяином положения, не то чтобы победителем, не то чтобы праведником – надо просто уйти именно сейчас и ни минутой позже.

Мать (глухо): Я скучаю по тебе, Кира.

Минута упущена.

Кирилл: Я по тебе тоже скучал. Там. В дурдоме. И в СИЗО. А здесь не скучаю.

Кирилл чувствует, что глаза у него мокрые, но почему-то не воспринимает эти слезы как плач – точно так же он прежде не воспринимал как плач усиленную секрецию слезных желез под воздействием аллергена. Кстати, аллергия у него почти прошла после суда.

Кирилл разворачивается и уходит, успевая поймать ту же не то растерянность, не то опаску, с которой она смотрела на него через прутья в другом, столь же нехарактерном для нее месте.

Трудники ночуют в вагончиках на территории монастыря – отремонтированных жилых помещений все-таки еще не хватает. Столуются они в трапезной с монахами и послушниками. Кроме ограничений, обусловленных элементарными правилами благочестия, монастырский устав их соблюдать не обязывают. Присутствие на службах – по желанию. Кирилл пока не пропустил ни одной вечерни и ни одной литургии, старается не пропускать и утрень. Он старается выполнять любые поручения, не споря, не настаивая, не доказывая, хотя благодаря Ваниной «фирме» кое в чем разбирается получше братии. Он старается не заглядывать в завтрашний день. Он старается вообще не думать.

На кем-то пожертвованном монастырю старом уазике инок Симеон и Кирилл едут в поселок за бетонными смесями. Кирилла дали в сопровождающие, поскольку, во‑первых, он пусть не доказал, но все же показал свою осведомленность по части того, стройтовары каких марок брать можно, а каких – ни за что, и, во‑вторых, поскольку после июльских дождей колеса вязнут чуть не до половины и машину уж один-то раз точно придется толкать. Инок Симеон старше Кирилла на шесть лет.

На обратном пути. Симеон за рулем, Кирилл рядом.

Кирилл: Как ты к этому пришел?

Симеон: Я был инструктором по полетам на параплане. Однажды летел один, без ученика, – я каждую возможность полетать использовал, жизни без этого не представлял. Внезапный порыв ветра – тут никогда всего не просчитаешь. Упал с тридцати метров. Позвоночник – в нескольких местах, обе ноги, сотрясение мозга. Все-таки собрали. Потом год в инвалидном кресле. Я тогда не молился, просто решил, что, если Бог поставит меня на ноги, посвящу Ему жизнь. Еще через полгода я уже ходил без костылей. Ну и вот…