Кирилл: А потом?

Напарник: А чего потом? Осенью в Москву поеду, там, может, найду работу хотя бы до весны.

Кирилл: Здесь не думал остаться?

Напарник (со смехом, как бы на миг вообразив): Не-е-ет! Это не для меня жизнь, если только временно. (Серьезнее.) Нет. Я бы не смог. Я такой человек – мне свобода нужна, чтобы куда хочу, туда иду, а они тут на все благословения просят.

Кирилл: А я смог бы. После СИЗО и дурдома от свободы легче отвыкнуть.

Напарник (недоверчиво хмыкнув): Когда это ты успел: и СИЗО, и дурдом?..

Кирилл: За последние полгода.

Напарник: Врешь.

Кирилл: Я никогда не лгу. Вон хоть мою мать спроси.

Полуобернувшись, показывает кивком в направлении монастырских ворот, от которых их отделяет метров пять и за которыми уже несколько минут стоит мать Кирилла. Кирилл заметил ее сразу, как она подошла.

Напарник (разглядев женщину за воротами, Кириллу, почти в сердцах): Это твоя мать?! Так чего ж ты к ней не идешь?! Иди, олух!

Кирилл нехотя отрывается от доски и подходит к воротам. Некоторое время оба молчат.

Мать: Я не хотела, чтобы тебя увозили. А он говорит, врач на «Скорой»: да вы что, острый психоз…

Кирилл (уточняя, ровно): В диагнозе у меня написано: «посттравматическое стрессовое расстройство».

Мать: … Это соседи их вызвали. А на следующий день пришла, а меня к тебе не пустили, сказали: ты еще спишь. (Меняя тон.) С другой стороны, если бы ты не оказался в больнице, ты не встретил бы того священника и твоя жизнь не изменилась бы столь радикальным и, как ты, конечно, полагаешь, счастливым образом. Не скажу, что я эти изменения приветствую, но… в конце концов, ты давно к этому шел.

Кирилл (без всякого выражения): Ты так думаешь?

Мимо проходят двое монахов, бросают взгляд на Кирилла, здороваются с матерью, мать механически здоровается в ответ.

Мать (испытующе): Ты не рад, что я приехала?

Кирилл (эта беззастенчивая прямота ему и досадна, и забавна; и в его невольной улыбке досада): Я не сержусь на тебя, мам. Тем более за больницу. Хотя я после выписки не звонил, это не значит, что я о тебе не думал. (Мать – так же невольно – усмехается.) И вот недавно, здесь, до меня вдруг дошло, что ты никогда не попросишь у меня прощения.

Мать (неподдельно изумившись): Прощения? У тебя?