Говоря обо всех этих преобразованиях, необходимо отметить два важных момента. Во-первых, при появлении этих новых руководящих органов в правительстве произошло смешение различных политических элит. Выдвинулись новые царедворцы и государственные деятели; вернулся к власти попавший ранее в опалу Меншиков. Возвысился новый фаворит Петра П. И. Ягужинский, сменивший военную карьеру на гражданскую службу; он не был в союзе ни с другим простолюдином Меншиковым, ни со старыми знатными родами. Наряду с представителями аристократических русских семей, чья преданность царю вызывала сомнения, и новыми фаворитами Петра менее высокого происхождения в правительстве находились и иностранцы, такие как Я. В. Брюс, много лет состоявший на государственной службе. Такое устройство центральных органов власти позволяло установить равновесие между различными политическими элитами, по крайней мере в столице; в провинции власть по-прежнему оставалась в руках прежних аристократических родов308. Коллежская реформа служила интересам всех сторон, создавая личную заинтересованность в их продолжении, и потому эта созданная Петром система оказалась такой прочной и долговечной. Показательно, что после смерти Петра его областные преобразования вскоре были отменены, а Сенат и коллегии были одними из немногих учреждений, которые существовали еще многие десятилетия.

Во-вторых, как писал Е. В. Анисимов, эта новая бюрократическая система имела более четкую и иерархическую структуру, чем рудименты старых приказов. Выстраивание жесткой административной вертикали, по-видимому, привело к тому, что все важные решения теперь принимались только на самом верху бюрократической пирамиды – там, где была сосредоточена вся политическая власть. Тем не менее эта реформа заставила чиновников признать существование определенных институционализированных правил; для успешного продвижения по карьерной лестнице и извлечения преимущества из своего служебного положения надо было эти правила знать и умело ими манипулировать [Анисимов 1997: 92, 291–292; Keep 1985: 128]309.

Эти политические и административные преобразования нисколько не повлияли на доминирующую роль армии. Напротив, самыми важными коллегиями были Воинская, Чужестранных дел и Адмиралтейская, которые функционировали достаточно независимо от всех остальных. Представители этих ведомств обладали большей властью, чем все прочие гражданские чиновники и даже сенаторы [Анисимов 1997: 118–119, 121–122]. Иногда это приводило к определенным проблемам. Так, в 1723 году в состав Воинской коллегии вошел Кригс-комиссариат, и его глава лишился места в Сенате. Это было неразумно, так как Кригс-комиссариат отвечал за денежное довольствие и обеспечение войск и его руководитель должен был состоять в непосредственном контакте с высшим органом государственной власти. В 1724 году была учреждена Провиантская канцелярия, которая обладала теми же полномочиями, что и коллегии, и подчинялась Сенату [LeDonne 1991: 72, 77–78; Шелехов 1903: 24–26, 31–32]310. В результате всех этих усилий военно-административная структура России оказалась тесно связанной с гражданским бюрократическим аппаратом; обе эти системы к концу петровского правления были стабильными и хорошо организованными.