Одновременно с этим высшее советское руководство пошло на асимметричный ответ и в январе 1958 года устами Н. С. Хрущева заявило об очередном сокращении численности советских Вооруженных сил еще на 300 тыс. человек. Это было уже не первое сокращение советской армии и флота, начатое сразу после смерти И. В. Сталина весной 1953 года, в результате чего их численность за последующие 3 года сократилась с 5 396 000 до 4 406 200 военнослужащих, то есть почти на 20 %. Причем, как считают целый ряд историков (Ю. А. Абрамова, Р. А. Соловьев[560]), такая политика в отношении армии и особенно флота была связана как с довольно высокими издержками госбюджета на их содержание, так и с переосмыслением некоторыми членами высшего советского руководства, прежде всего самим Н. С. Хрущевым, А. И. Микояном и отчасти новым министром обороны маршалом Г. К. Жуковым, прежней значимости обычных вооруженных сил и вооружений в новой военной доктрине страны. А уже в феврале 1958 года Н. С. Хрущев выступил с новым и неожиданным предложением созвать Международную конференцию глав четырёх великих держав для пересмотра существующего статуса Западного Берлина, его демилитаризации и объявления вольным городом, в управление которым не вмешивалась бы ни одна держава, включая оба германских государства. Однако эта инициатива Москвы не была поддержана противной стороной. Более того, как бы в пику ей в марте 1958 года канцлер К. Аденауэр в срочном порядке буквально протащил через Бундестаг ратификацию соглашения с США о размещении на территории ФРГ американских ядерных зарядов.

Естественно, советское руководство расценило такое решение Бонна как шаг к ядерному вооружению Западной Германии, и в мае 1958 года в Москве состоялось совещание стран — участниц ОВД, где была согласована единая тактика действий в германском вопросе. Более того, после полного провала проекта создания единой конфедеративной Германии по модели Бенилюкса, который обсуждался с июня 1955 года[561], в июле 1958 года высшее руководство ГДР выступило с предложением о заключении мирного договора с ФРГ, полностью выдержанного в русле советской идеи об отказе обоих германских государств от обладания ядерным оружием. Но западные державы, расценив это предложение как проявление «слабости Москвы», никак не отреагировали на него. Тогда было решено идти другим путем, и в начале сентября 1958 года Берлин направил лидерам четырех держав ноту с предложением о создании совместной комиссии из представителей Западной и Восточной Германии для подготовки мирного договора. Через две недели аналогичную ноту в Лондон, Париж и Вашингтон направила и советская сторона. Однако никакого ответа вновь не последовало. Именно поэтому Н. С. Хрущев, для которого тогда, как уверял его помощник О. А. Трояновский[562], идея «мирного сосуществования» превратилась в «идею фикс», был просто вне себя от бешенства. Более того, именно тогда над ним «буквально стала «витать тень Молотова»» и звучать постоянные укоры в сдаче советских позиций по всем фронтам. Особенно громко эти укоры стали звучать после визита Сайруса Итона — американского мультимиллионера, одного из лидеров кливлендской финансовой группировки и основателей Паугошского движения, с которым Н. С. Хрущев встречался в Москве в сентябре 1958 года.