Однажды я устала читать и, как обычно, начала расставлять книги, а когда пошла за очередной стопкой, то увидела в конце прохода мужчину, опиравшегося на тележку с колесиками. На нем была застегнутая на все пуговицы белая рубашка с короткими рукавами, слегка помятая и такая тонкая, что сквозь нее проглядывали очертания майки. Невозможно было не заметить влажные пятна под мышками. И вообще он был каким-то пухлым и комковатым. Широкий нос, полные руки, одутловатое лицо. Длинные всклокоченные волосы свисали с ушей, подбородок покрывала многодневная щетина. Ростом он был меньше меня. Я видела его почти каждый день – он отвечал на вопросы у стола с табличкой «Информация», но раньше я не обращала на него внимания.

Разнервничавшись, я сделала вид, что просматриваю полки, как будто вовсе не собиралась забирать книги, лежащие под его пухлым белым локтем. Он посмотрел на меня, изогнув уголок рта, изображая то, что, пожалуй, считал улыбкой.

– А я-то думал, что все эти книги сами собой разлетаются по полкам.

– Да так, просто хотелось чем-то заняться.

– Разве тебе не нужно читать то, что задают?

– Я уже закончила.

– Ну смотри, как хочешь.

Он отступил в сторону, и я схватила стопку его книг. Подобрав валявшийся в тележке карандаш, он постучал им себе по носу.

– Помощники получают шесть пятьдесят в день. Нужно только зарегистрироваться у директора библиотеки.

Карандашом он показал на кабинет со стеклянной дверью в дальнем конце зала.

– Обычно работа занимает десять часов в неделю, но сейчас нам не хватает рук, поэтому можешь работать в двойную смену, если захочешь.

Он помолчал и спросил:

– Ты первокурсница?

Я кивнула.

Он протянул руку.

– Я Уэйн. Работаю над докторской.

– Я Марен.

– Очарован.

Я вдруг поняла разницу между иронией и сарказмом. Я решила, что Уэйн мне понравился. Друзьями мы все равно не стали бы – к счастью для него, – но он ясно дал понять, что уважает меня, а это много значило.