Я переступала с ноги на ногу.
– А о чем ваша докторская?
– О библиотечном деле. – Он пожал плечами: – Ничего интересного.
Мы обменялись улыбками. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился.
– Послушай – я могу поговорить с Хендерсоном. Он директор. Я знаю, что ты уже проработала недели полторы, договорюсь, чтобы тебе заплатили.
– Спасибо. – Я вдруг почувствовала такую благодарность, что едва не разрыдалась. – Очень мило с вашей стороны.
Уэйн в последний раз пожал плечами, прежде чем вернуться к своему столу. Я пошла вдоль полок, держа в руках учебники по инженерному делу и улыбаясь, как будто ничего в мире меня не тревожило.
По пути из библиотеки я взяла копию студенческой газеты, купила в столовой сэндвич и, развернув газету, просмотрела объявления о сдаче жилья. Самый дешевый вариант располагался в полудюжине кварталов от кампуса. Он был подозрительно дешев – всего двести долларов.
Дом был старым, покосившимся, в викторианском стиле, с мебелью на крыльце и садовыми гномами с облупившейся со смеющихся рожиц краской – потрепанными, но симпатичными. Дверь открыла пожилая женщина возраста миссис Хармон, но гораздо более тучная.
– Здравствуйте, – сказала я. – Я пришла насчет комнаты.
Она кивнула и шагнула в сторону, чтобы я могла пройти. В прихожей пахло плесенью и сиропом от кашля. На полу лежала ковровая дорожка в восточном стиле, вся в пятнах и дырах. Через открытую дверь слева я разглядела коричневый диван с вышитыми подушками.
– Ты выглядишь не особенно взрослой для того, чтобы жить самостоятельно, – заметила женщина.
– Я первокурсница.
– Не поладили с соседкой? Ну что ж, здесь никто тебя не побеспокоит. Я беру только трех постоялиц одновременно, две другие тихие, как церковные мыши. Почти не попадаются на глаза. Кухней пользоваться не разрешено, но ты ведь все равно будешь питаться на кампусе. Хочешь посмотреть комнату?
– Да, пожалуйста.