— Хорошо, — отозвался Сергей, удивившись, отчего это Вера предпочла своим комфортабельным апартаментам его убогое холостяцкое жилище, к которому она относилась с явным пренебрежением.

Хотя следовало еще задержаться, чтобы просмотреть дизайнерские разработки для новой серии книг, Фролов ушел ровно в восемь. Около девяти он подошел к своему дому и увидел, что один «БМВ» посигналил фарами. Открылась дверца, и из машины вышла Вера.

Они обменялись торопливыми поцелуями.

— Какой аромат!.. Напоминает водяную лилию, — оценил он ее духи.

— Ха! — нарочито резко хохотнула Вера, поднимаясь по лестнице. — Ты недалек от истины. Подполковник Терпугов решил посадить меня в лужу, — добавила она, входя в квартиру.

— У меня не прибрано, — начал было извиняться Сергей.

— И зря! Давно пора нанять домработницу. Беспорядок в доме — это мерзко. И это идет не от твоей артистической натуры, а от заложенного, кстати, во многих людях неосознанного желания валяться в грязи, — отбросив сумку на диван, нелицеприятно высказалась она и резко дернула за один конец палантина из тонкой шерсти, но вместо того, чтобы развязать его, еще туже затянула на шее.

— А, дьявол все побери! — выпустила она свою злобу.

Сергей торопливо собрал с дивана газеты, книги, с журнального столика убрал чашку и десертную тарелку с крошками от птифуров.

— Как, оказывается, неприятно быть фигурантом! — многозначительно посмотрела Вера на Фролова.

Тот, не понимая, ждал разъяснений.

— Твой, так сказать, друг, подполковник Терпугов меня подозревает в убийстве Пшеничной.

— Тебя?! — прижав к груди стопку газет, воскликнул Фролов.

— Да, меня! — Она с размаху села на диван.

— Но какие у него для этого аргументы?

— Очень простые! У!.. — потрясла Вера кулаком. — Здесь не обошлось без елейного голоска секретарши Милены и, конечно, звезды балаганно-детективного романа для слаборазвитых народов России, мадам Скоковой. Уверена, они, рептилии, нашептали, насвистели, что у меня с Пшеничной в последнее время были крупные нелады. Что она уже все подготовила, чтобы отправить меня на пенсию, то есть в никуда. «Вот вы и убили ее!» — обойдя вокруг стула, на котором я сидела в его кабинете на Петровке, сообщил мне подполковник. Я, что называется, обомлела.

— В самом деле! — возмутился Фролов. — Я был о нем лучшего мнения. Думал, вот настоящий профессионал. А он меня заподозрил в убийстве Тины, тебя — в убийстве Пшеничной…

— А ему так удобнее, далеко ходить не надо. Может, у него стиль такой — убирать и сажать знакомых и тех, кто под руку подвернется. Не все ли равно для правосудия — Астрова или Сидорова будут осуждены, главное, что за убийство одного человека наказан другой. Равновесие восстановлено, и другим острастка.