— Я понял, — успокоил разгоряченную Астрову Фролов. — Что ж, за то, что он меня заподозрил в убийстве, я ему немного отомщу, подкину твою, по-моему, блестящую версию. Для него это будет равносильно тому, как если бы он мне высказал даже очень дельный совет, где следует на полотне приглушить или усилить освещение.

Вера расхохоталась:

— Ой, когда все это закончится, когда с шумным успехом пройдет твоя выставка… Кстати, несмотря ни на что, я уже подобрала две галереи.

— Следует спросить мое мнение.

— Подожди, сначала я снижу цену за аренду, а потом поедем смотреть. Так ты мне не дал досказать мою мысль: когда все это закончится, мы уедем на какой-нибудь остров. И пусть репортеры сходят с ума, куда это исчезли Астрова с Фроловым!

— Ты останешься у меня? — спросил он.

— Нет! Нам сейчас надо крайне осторожно встречаться. Мы оба под подозрением. Пусть все немного уляжется, а то начнутся разговоры, что это я тебя устроила в издательство.

— Не стану спорить, ты права. Повременим, но…

— Обязательно, без этого я не уйду! — задержав на Сергее многозначительный взгляд, прошептала она. — Поэтому пойду приму душ!

По дороге она вынула из сумки заигравший мелодию сотовый.

— Алло! — раздался ее голос из ванной. — Что?! Да пош… — Дальнейшие слова заглушил шум воды.

Когда она вернулась в комнату, на лице ее не было выражения блаженства от только что принятого душа, а только злость.

Сергей, уже тоже собравшийся в ванную, остановился, вопрошающе глядя на нее. Она вынула из волос заколку, тряхнула головой и сама задала вопрос:

— Что? Что ты на меня так странно смотришь? Что-нибудь случилось? — Ее взгляд просветлел непониманием.

— Нет, — ответил он. — Отчего-то показалось, что ты встревожена.

— Ну не без этого. Подполковник Терпугов кого хочешь встревожит своими версиями.

Когда Фролов вернулся из ванной, Вера сидела в кресле и пила коньяк. Он зашел сзади, поцеловал ее в шею. Она ответила не сразу, словно Сергей ей уже опостылел. Провела рукой по его волосам. Он удивленно взглянул на нее.

— Пойдем, — встала она с кресла и пошла в спальню.

Не поинтересовавшись, свежие ли простыни, легла.

— Ну, что ты? — спросила, засмеявшись, но мысли ее были далеко.