И тогда она притянула к себе Сергея и попыталась отделаться, хотя бы на время, от гложущих ее проблем.

— Вера, останься, — попросил Сергей, когда она приподнялась на локте, чтобы взглянуть на часы.

— Нельзя! Вдруг позвонят по домашнему телефону. — Кто?

— Да твой же Терпугов. Нет-нет, Сережа, — одеваясь в лиловато-розовом свете ночника, говорила она, — надо немного благоразумия, и как только все уляжется…

Сергей нехотя поднялся, накинул халат и глянул в окно.

— Опять снег! Весна и опять снег.

— Что, правда? — подошла к окну Вера.

— Смотри, как кружит вокруг фонарей.

— Не надо, — остановила она Сергея, потянувшегося за брюками. — Не провожай. Что тут, спуститься с третьего этажа. Буду проезжать мимо окна, посигналю фарами, что все в порядке. А то ты такой тепленький, — скользнула она губами по его шее, — еще простудишься.

Сергей проводил Веру до двери и прислушался к торопливому стуку ее каблуков. Вот хлопнула первая входная дверь. Он зевнул и пошел к окну.

Вера, на ходу закидывая на плечо палантин, открыла первую дверь, которая со стуком захлопнулась за ней, и протянула руку к светящейся в темноте тамбура кнопке выхода, как кто-то потянул ее назад, и палантин петлей затянулся на шее.

— А… — тихо вскрикнула она и замолкла.

Ее больно толкнули к стене, продолжая стягивать палантином горло.

— Ну что, стерва, доигралась? Мы предупреждали.

Вера увидела около своего лица длинное лезвие ножа. Глаза, привыкнув к темноте, различили в свете уличного фонаря, проникавшем через верхние окна тамбура, два мужских силуэта. Астрова дернулась. Палантин чуть отпустили. Она жадно вдохнула воздух. Ей тут же надавили на грудь, вжимая в стену. Она попыталась освободиться от державших ее рук.

— Да дайте дыхание перевести!

— Учти, каждое может стать последним, — тихо, но веско произнес один из мужчин.

— Черт с вами! Вымогатели!

Нападавшие возмутились: