— От любви до ненависти, как и от ненависти до любви, — один шаг. Может, останься Пшеничная в живых, я бы на другой день полюбила ее всеми фибрами своей души.

— Сомневаюсь.

— А я вот, к сожалению, не сомневаюсь, что не ты придушил Милавину.

— Почему это, к сожалению? — недоуменно глядя на свирепо-веселую Астрову, спросил Фролов.

— Да потому, что мне хочется, чтобы был в тебе стержень, чтобы ты не кис, как истеричная женщина после сорока, а дрался, выходил на поединок с каждым днем и побеждал. Неужели в твоих генах ничего не осталось от предков?

— А с чего ты решила, что мои предки были славными представителями дворянства? Может, мои предки были крепостными?

— Судя по внешности, нет, но, судя по внутреннему содержанию, очень может быть. Что жаль.

— Зато ты, несомненно, из рода тевтонских рыцарей. Когда их побили, какая-нибудь сердобольная горожанка наткнулась на одного блондина с голубыми глазами, лежащего на берегу Чудского озера и уже наполовину занесенного снегом, склонилась над ним, провела рукой по лицу и встретилась с его неотразимым взглядом. Накинула на него плащ с убитого русского воина, положила с помощью верных слуг на повозку, да и отвезла в подвал своего дома, да и выходила. А он здоровый, красивый, чем ответил? Любовью! Была любовь жаркой до беспамятства, только надо ему, рыцарю, домой возвращаться. Негоже ему, рыцарю, в подполье у женской юбки сидеть. А чтобы она по нему не так скучала, подарил он ей ребеночка, который и стал твоим далеким предком. Вот отчего у тебя глаза холодные, как Чудское озеро подо льдом, и в груди жезл тевтонский.

— Ну ты писатель! — рассмеялась Вера.

— Я художник!

— Ладно, бог с ними, с предками, сами ими когда-нибудь станем. Нам сейчас надо так построить алиби, чтобы Терпугов забыл о нашем существовании. Придется, Сережа, подвигаться, посуетиться.

— Да что же можно сделать?

— А незаметно, как бы случайно, указать Терпугову на конкурентов Милавиной. Я, признаюсь, так и намеревалась поступить во время сегодняшнего разговора, да он так все повернул, что я подумала, не ко времени и не к месту будут мои намеки.

— Он и без твоих намеков конкурентов со счетов не сбрасывал. Еще тогда о них менеджера Милавиной расспрашивал. Слушай, а может, это Олег — и Тину, и Милену?..

Вера с сомнением покачала головой:

— Я, конечно, Олега знаю не очень хорошо, но чтобы вот так, внаглую, убить любовницу, а потом сестру и получить при этом наследство, для этого надо иметь три тевтонских жезла в груди и голову профессора Мориарти.

— Ну вообще-то я тоже склоняюсь к версии конкурентов.