В процитированных и подобных им текстах описание прошлого строится как перечисление показателей изобилия – как в плане социального благополучия (прежде всего снабжения и транспорта), так и в плане разнообразия организаций, представленных в поселке. Современная Амдерма видит себя в прошлом как каскад предприятий, на которых были заняты местные жители и с ухода или закрытия которых начался «развал». «Уход военных» (как собирательной категории) и прекращение обильных продовольственных поставок на событийном уровне становятся и кульминацией заката Амдермы и точкой слома нормального порядка повседневности поселка – началом кризиса, который не преодолен до сих пор184. Лексические единицы, используемые для обозначения последствий катастрофы, как правило, эмоционально-экспрессивно окрашены:
Светлый фон
«Я как бы сю[да] заезжал, здесь было немножко пообширнее, транспорта побольше, населения было почти десять, ну, тысяч человек, как бы. Были школы, работали в полную силу. Авиация летала, почти каждую неделю садились по два, по три борта, как говорится. То есть, ну, жизнь-то была, в то время тут еще и военные стояли, как бы, аэропорт-то работал. <…> Потом эскадрилью вывели отсюда в Киров. Ну, и, а как эскадрилью вывели, тут вообще все умерло. Вот так, вот, и сейчас и живем потихонечку»