Непрерывная циркуляция в арктическом поселке уникальных в масштабе страны людей и вещей формировала в восприятии амдерминцев особую символическую географию, в рамках которой они были не стагнирующей окраиной, но точкой на оживленном пути обмена – встроенной в поток распределения, к которому не были допущены жители нынешней столицы, Нарьян-Мара. Московское «снабжение», равно как и прямые авиарейсы до Москвы, для ностальгических нарративов «великих портов» Севморпути являются устойчивыми риторическими фигурами. Впрочем, не только для них. Мартин Заксер, изучавший ситуативные взаимообусловленности удаленности и связности (remoteness – connectivity) в памирском городе, особое внимание уделял советской системе снабжения (Soviet provisioning, provisions) – «московского снабжения» в устах его информантов, – которая гарантировала не только устойчивые поставки товаров и продуктов, но и конституировала особую «интимную» связь географической окраины советской империи с ее центром. Такая связь в числе прочего означала привилегии, вроде относительно высоких зарплат и пенсий, но главное, была свидетельством особой государственной заботы, выражающейся в проспективном планировании поставок, его материальном выражении (собственно продуктах) и в особой институциональной конфигурации города (Saxer, 2019: 189–193)189. Большая инфраструктурная система, Памирский тракт или Северный морской путь, по которому специализированная государственная организация доставляла товары, функционировала как инструмент преодоления удаленности и формирования связности ровно за счет обеспечения непрерывного потока (обмена) людей и вещей.

В условиях нынешнего запустения и оторванности амдерминские рассказы об утерянной связи со всесоюзным центром аккумуляции благ тем более актуальны как средство нарративного совладания с переживанием утраты (той самой «болью», в терминологии Бойм). Находясь в ином воображаемом географическом пространстве прошлого («pastness»), Амдерма не просто связана с центром, она сама по себе центр, в котором концентрируются социальные, товарные и смысловые потоки: снабжение из Москвы, суда из‐за границы, благодаря постоянной ротации населения – специалисты из Москвы, Ленинграда или Ростова-на-Дону, а также военные, «вертолетчики» и сотрудники АНГРЭ с богатым миграционным опытом из всех уголков СССР. Кроме того (или даже прежде всего), ощущение собственного центрального положения в прошлом обеспечивалось интеграцией в «систему» Севморпути как панарктической инфраструктуры и Торгмортранса как компании-оператора, обслуживавшей арктические поселения.