О первом руководителе ЛУ ГУСМП других данных найти не удалось, а сведения о Николае Александровиче Белоусове есть в его двух личных партийных делах (1930‐е). Он родился в 1896 г. в Петербурге в рабочей семье. Стал рабочим на Балтийском судостроительном заводе, был мобилизован в годы Первой мировой войны, принял революцию и вступил в партию, добровольно участвовал в оборонительных работах (в годы Гражданской войны). Затем продвигался по партийной линии, работал в гражданских, хозяйственных и профсоюзных организациях Харькова, Луганска, Ленинграда. Окончил электромеханический факультет Рабочего университета (1930). Свой пост начальника Лентеруправления он занимал с мая 1933 г. до 22 апреля 1938 г.271 Его характеристика, утвержденная на заседании Бюро коллектива ВКП(б) при ЛУ ГУСМП 15 сентября 1933 г., была положительной: «В своей работе по всем вопросам правильно и быстро ориентируется. Обладает организаторскими способностями, в работе настойчив»272. Назначение Н. А. Белоусова как раз совпало с уточнением полномочий и функций ЛУ ГУСМП.

Постепенно в дополнение к снабженческим функциям организация начала развивать другое направление своей деятельности. В одном из документов конца 1933 г. читаем, что ЛУ ГУСМП должно было «воплотить весь опыт советской и мировой техники в деле судостроения, особенно по ледокольным судам»273. И далее сотрудники теруправления именуются прежде всего инженерно-техническими работниками, что свидетельствует о направлении их профессиональной подготовки. В Главсевморпути предложили выделить из Морского отдела теруправления техническую часть, преобразовать ее в бюро и сосредоточить в нем – «в одном центре» – координирование всех технических вопросов по новому судостроению, судоремонту и портостроительству. Предложение было воплощено в жизнь в июле 1933 г.274

Тогда же бюро и партактив Лентеруправления выступили против сложившейся практики подчинения ГУСМП капитанов и начальников проводки. Ведь они числились постоянными работниками управления, находились в Ленинграде девять месяцев в году, а в Арктике только три. Также отрицательно воспринималась практика назначений сотрудников ЛУ ГУСМП (в частности, капитанов) из Москвы. Тогда же были составлены списки «неблагонадежных сотрудников» – в них попали бывшие офицеры (19 чел.). Предлагалось их уволить, заменив «партийным плавсоставом»275. Но это были действительно опытные и знающие свое дело капитаны. Увольнения не состоялись, так как заменить этих людей было невозможно: инженера-кораблестроителя или капитана ледокола нельзя быстро подготовить из рабочих или вчерашних матросов. В уже цитировавшемся выше документе органов госбезопасности конца 1934 г. снова встречаем сетования на то, что «чуждые элементы» продолжают работать в управлении: «Эти ведущие звенья работы оказались в руках б. дворян – морских офицеров, перешедших в систему ГУСМП из Комсеверопути: Шибинского-Мокасея, Терентьева, Сорокина, Модзалевского, Николаева С. В. и др., которые путем очковтирательства и круговой поруки создали себе авторитет незаменимых специалистов, использовали этот авторитет для получения окладов до 1800 руб. в месяц…»276 Приведенные цитаты свидетельствуют о характерной для того времени борьбе между квалифицированными и опытными профессионалами («спецами») и не доверяющими, но вынужденными пользоваться их знаниями «большевиками» (партийным руководством, рядовыми партийцами и кандидатами в члены ВКП(б), происходившими из рабочих и крестьян) (Абрамов, 1997: 3–25; Бакулин, Лейбович, 1990; Иванов, Швейцер, 1932). Судьбы ледовых капитанов, чьи фамилии перечислялись в документе, не затронули репрессии, а В. Г. Мокасей-Шибинский и М. Я. Сорокин были отмечены наградами за героизм, проявленный в годы Великой Отечественной войны277.